— Хорь, сука, это же мой рюкзак!.. — раздался вдруг возмущенный вопль, и Зоркий, злобно сверкнув глазами, выхватил пистолет и выстрелил в воздух.
Вздрогнув, бойцы уставились на своего главаря.
В этот раз — все.
— Следующий выстрел будет в голову тому, кто мне не понравится, ясно⁈ — рявкнул он на своих. — Все, кто ранен, при себе оставляют только вещмешки с личным барахлом. Рюкзаки с брезентом, жратвой, боеприпасами и прочим лагерным скарбом разбирают здоровые! Если кто хочет валить — валите с голой жопой. За попытку украсть хоть что-нибудь общее выпотрошу нахер собственными руками! Всем ясно? Все! Две минуты на сборы и уходим!..
— А как же мы, Зоркий?.. — срывающимся голосом спросил совсем молодой парень с безобразной раной на бедре, которому атаман только что своими руками укол обезболивающего делал. — С нами что?..
Из-под локтя Вика вынырнула взъерошенная и вся побелевшая Женька.
— У нас семеро тяжелых. Отправь Локи с Броней деревяшек поискать, а я пока брезент располовиню. Надо волокуши сделать…
Зоркий, не глядя на нее, подобрал с земли аптечку, выдернул свой ботинок из судорожных пальцев паренька, который схватился за ногу своего атамана, будто тонул.
— Уходим! — крикнул Зоркий. — Прямо сейчас.
Притихшие бойцы переглянулись.
Они поняли, что хотел сказать их главарь. Хоть и не проронил ни слова на эту тему.
Женька вцепилась в рукав Вика.
— Постой, погоди! Там же Малыш! Сверчок, и Антон… Пожалуйста, у нас же еще есть время… — её взволнованный голос был едва слышен.
— Нельзя их тянуть! — резко почти крикнул Зоркий, но при этом смотрел не на неё, а на всех. — Они нас всех замедлят!
Парень с раненым бедром приподнялся на локоть.
— Чтоб ты сдох, атаман, — прошипел он, потянувшись за оружием, но Зоркий, ковырнув снег ботинком, быстро отодвинул автомат в сторону, подхватил его и стремительно направился к своим бойцам, начавшим собираться прямо за распаханной Яном колеей, неподалеку от нас.
Бородатый мужик с простреленной грудью, оказавшийся на его пути, злобно выругался и зашелся кашлем.
Женька медленно поплелась за ним.
— Вик!..
— Или ты сейчас выполнишь приказ, или я тебя свяжу, и ты все равно выполнишь приказ! — рявкнул на нее Зоркий.
— А Монгол никогда своих не бросал!.. — с отчаяньем в голосе выпалила вдруг Зеленая.
Зря она это сделала.
Зоркий резко развернулся, шагнул к ней и влепил пощечину. И не бодрящий шлепок отрезвления, а настоящий тяжелый удар, от которого Женька, сложенная из трех лучинок, отлетела в сторону и рухнула в снег…
Локи, с любопытством наблюдавший за сценой, присвистнул.
— Пошла жара, — с улыбочкой прокомментировал он.
— Не вмешаешься? — вполголоса спросил меня Данилевский. — Все-таки твоя бывшая подопечная.
— Если человек считает себя псиной, это бесполезно, — хмуро ответил я, отвернувшись. — Пошли за нашими вещами, пока их кто-нибудь не прихватил по-хозяйски.
Когда мы уходили, за спиной прогремели два выстрела. Это кто-то из раненых, у кого имелся припрятанный пистолет, избавил от страданий своего товарища и заодно себя.
Женька с красно-лиловой половиной лица вздрогнула и обернулась. Наткнулась на меня глазами и поспешно отвела свой взгляд в сторону. Ее спина еще сильней сгорбилась, хотя рюкзак, который она тащила, вовсе не выглядел тяжелым.
А потом из земли поднялся еще один световой столб. Рядом с роботом, возле которого мы еще недавно стояли.
Молнии с новой силой полыхнули над черными плитами, залитыми талой водой.
Может быть, Зоркий был не так уж неправ, принимая решение касательно раненых?
Но идти вместе с ним и его бойцами мне не хотелось. Нас, правда, никто и не приглашал. Но и не прогонял — то ли из страха перед ненужной стычкой, то ли из практических соображений. Сильные попутчики банде были сейчас выгодны.
А меня, напротив, вся эта компания здорово тяготила.
Я покрутил головой, осматриваясь.
— Предлагаю отбиться от коллектива и свернуть вправо, — сказал я Данилевскому. — Там виднеется лес, а лес — это дрова и пища.
— Зато в лесу плохо видно окрестности, — возразил Ян. — Я бы предпочел выбрать маршрут, где любые изменения будут видны издалека.
Локи, который шел рядом с нами, поигрывая своими клинками и время от времени вонзая их в снег, как бы между прочим проговорил:
— А бетон под снегом закончился только сейчас. Если пощупаю землю справа и слева, смогу узнать, есть здесь старые дороги или нет. И в какую сторону они идут, — негромко почти пропел он.