— Стойте!.. — в отчаянье выкрикнул он, раскинув руки и вставая между нами и девушкой. Жестяная кружка со звонким лязгом покатилась по цементному полу, оставляя за собой кляксу расплескавшегося чая.
Я сразу узнал обоих. Это были те самые близнецы, с которыми нам пришлось столкнулся на подступах к катакомбам. Я тогда применил против девушки ядовитый клинок, от которого она должна была умереть в течении нескольких секунд, но вместо этого жила до сих пор.
У меня в голове сразу же пронеслось, что эти двое, вероятно, могли бы рассказать нам что-нибудь полезное. Про Михаила, про ангелов. И про подземелье…
Вдруг парень, молниеносно метнувшись в сторону, схватил автомат. Но Локи, хищно изогнувшись, оказался быстрее. Его клинок блеснул в свете фонарей…
Кричать было бесполезно.
Так что я рванулся на своей максимальной скорости следом за Локи, опережая его.
Удар ему под локоть — и клинок устремился вверх вместо того, чтобы проткнуть противнику шею.
Тем временем пуля уже вылетела из автомата близнеца. Уйти от выстрела я уже не успевал. Пуля обожгла мне плечо, чиркнув по касательной, но в следующее мгновенье я уже выбил взрывным ударом оружие у парня из рук и схватил его за горло.
— Не дергайся! — приказал я, сжимая пальцы покрепче. — Или я попрошу моего приятеля показать тебе, что такое боль. На примере твоей сестры.
Он замер, тяжело дыша. На лбу проступила испарина, лицо стало пунцовым, глаза забегали.
— Я отдам все, что у нас есть, — хрипло выдавил парень, — Продукты, медикаменты, патроны. Расскажу, где спрятана ангельская дурь и химоза, где хранятся гранаты. Только отпусти. Зачем тебе наши трупы? В чем твоя корысть?..
Локи, флегматично слизнул с лезвия нитку от черной тактической куртки. Сплюнул себе под ноги.
— Зря ты не веришь в бескорыстные порывы, — проговорил он с недоброй улыбкой. — Ой, зря…
Я строго взглянул на Локи и слегка ослабил хватку.
Данилевский тем временем склонился над девушкой.
— Не трогай ее!.. — скрипнул зубами парень. — Она же отравлена, она опасна!..
— Я не собираюсь ее насиловать, если ты об этом, — брезгливо поморщившись, отозвался Ян, разглядывая больную. — И кстати, она очень неплохо выглядит для отравленной. Кожные покровы чистые, отеков нет, рана, насколько я могу судить… — покосился он на бинты в тазу — тоже чистая, дыхание ровное. Только температура очень высокая. Как бывает у людей с прокачанным иммунитетом. И в аптечке жаропонижающего нет — видимо, все запасы уже израсходованы. Но у людей с устойчивостью к ядам обычно такой реакции не наблюдается. В чем проблема?
Я чуть сильнее сжал его горло, чтобы простимулировать ответ. И парень прохрипел:
— У нее… нет… устойчивости к ядам. Это у меня он есть. Мы… Мы связаны!.. Я могу делиться с ней своими способностями. Только… это требует… много энергии.
— Поэтому ты схватился за автомат вместо того, чтобы попытаться атаковать с помощью мутаций? — спросил я.
— Да, — с трудом ответил парень.
— Локи, подай мне веревку? — попросил я.
Связав близнеца, я оттащил его в дальний угол. И, устроившись на ящике рядом с ним, проговорил:
— Значит, так. Убивать вас нам и правда необязательно. Но я очень любопытный, и хочу задать тебе ряд вопросов. И про тайники с запасами, и про Михаила. И про его учителя — тоже. Попробуешь врать и юлить — я это почувствую. И отдам вас обоих во-он ему, — кивнул я в сторону Локи. — А если будешь отвечать коротко, четко и по существу, то получишь не только возможность пожить, но еще и дозу жаропонижающего для сестры. Как тебе такое предложение?
— А у меня тоже есть вопрос, — заговорщицким полушепотом проговорил вдруг Локи, остановившись у меня за спиной и наклонившись к самому уху. — С чего это вдруг Монгол решил, что может распоряжаться мной, как ему вздумается? Неужели кто-то глупый решил назначить его главным без моего ведома?..
Глава 17
Тайна старого богомола
Наверное, если бы этот вопрос был задан Данилевскому, тот бы нашелся, как ответить не конфликтно и политически грамотно.
Но Локи подвалил ко мне, грубому гунну. И не в самый лучший момент.
Я стремительно поднялся, с грохотом отодвинув ящик ногой в сторону. И развернулся к Локи.
— Тебя что-то не устраивает? — прищурился я, глядя на него в упор.