— А что насчет робота-убийцы? — подал вдруг голос Локи у меня из-за спины. — Нам пришлось завалить его, чтобы пройти. Как вы с этим справлялись?
Я покосился на бунтаря.
— Хороший вопрос.
— Этот робот — охранник прохода, — ответил близнец. — Учитель сам чинил его и программировал. Машина знала всех ангелов в лицо и не атаковала нас.
— Похоже, система зависла, потому что приняла последнего живого игрока за мертвого и начала новую сессию. А потом игрок снова ожил, и это привело к большому сбою, — проговорил Ян.
— Игрок? — растерянно моргнул близнец. — Какой игрок?
Локи с издевательской ухмылкой водрузил тяжелую руку на плечо парню.
— Не забивай себе голову. А то перегреется с непривычки.
Я отыскал в своем рюкзаке карандаш и бумагу, развязал близнеца.
— На. Рисуй карту. Тайники, убежища.
Тот недоверчиво посмотрел на меня.
— Ты… точно нас отпустишь?
— Конечно, само собой! — бурно подтвердил Локи, сверкнув улыбкой.
Парень наскоро набросал основные ориентиры: лес, гора, река. И отметил крестиками несколько мест, прорисовав подробней опознавательные знаки вокруг. После чего я вручил ему капсулу жаропонижающего и велел остальным собираться к ближайшему подземелью, обозначенному на карте.
— Если не найдем, я вернусь, и тебе это не понравится, — предупредил я.
И мы вышли в загустевшую ночь.
Снег поскрипывал под ногами. Ветер стих, в воздухе вместо снега кружились невесомые, тонкие и блестящие льдинки. Над полем высоко в небе сияла большая тускло-желтая луна. Мы с Данилевским активно обсуждали полученную от близнеца информацию. В частности, Яна очень занимал рассказ о научной экспедиции, якобы занимавшейся слиянием нескольких рифтов. Может ли это быть правдой? Что, если в подземелье использовалось какое-то устройство, которое действительно могло влиять на пространство? Ведь переход из одного рифта в другой в том зале и правда был странным и непохожим на обычные разломы.
А потом мы вдруг обнаружили, что Локи исчез.
Он вернулся минут через пятнадцать. Довольный, с окровавленными клинками.
Я остановился. Обернулся. Внутри меня все кипело. И даже не потому, что было жалко близнецов. Просто это было решение, принятое в обход меня, и оно мне не нравилось.
— Ты. Где. Был? — глядя в упор на Локи, спросил я. Хотя и сам прекрасно знал ответ.
Тот хмыкнул, насмешливо вскинул подбородок.
— Там, где я был, меня уже нет, — протянул он, слизнув мерзлую кровь с клинка.
— Я же уже сказал!..
— Зачем зря кипятишься, Монгол? Я тут поразмыслил над твоими словами. Что ж. Ты принимаешь свои решения, я — свои. И тоже никому ничего объяснять не хочу. Но и крутиться у тебя под ногами, чтобы ты меня за горло брал, тоже не вариант. Потому что если ты возьмешь меня за горло, то и я возьму тебя за горло, и в живых по-любому останется кто-то один. Но ты мне нравишься, и себя я очень люблю. Так что я со своей стороны постараюсь не мешать тебе делать то, что нужно. А ты не станешь мешать мне делать то, что мне хочется. И до тех пор, пока мы друг другу не мешаем, я не вижу проблем в сосуществовании.
Он убрал клинки. От его разгоряченного полуобнаженного тела шел пар.
— Тем более, в этот раз я порезвился с пользой для дела, — Локи вытащил из кармана мятый лист бумаги и протянул мне. — Если бы, когда я пришел, они оба стоя на коленях трогательно молились о твоем здоровье, я бы, вероятно, все-таки не стал их трогать. Исключительно из-за глубокого уважения к тебе. Но сучонок соврал. Я застал его на пороге с сестричкой на спине и вот этой картой в руках. Нам надо в лес идти. Именно там у него нарисован жирный крест с восклицательным знаком и подписью: главное убежище. Может быть, именно его мы должны найти согласно квесту?
Я развернул листок. Ян включил фонарь, и мы принялись изучать карту. Которая, конечно, была не чета нашей. Ее рисовал кто-то с настоящим талантом и со знанием дела. Имелся даже масштаб и примерное время, необходимое для перехода из точки в точку, с учетом сезона. Например, до указанного «главного убежища» по расчетам картографа в среднем темпе мы должны были добираться примерно пять дней.
А еще расположение тайников и убежищ явно не совпадало с нашими данными.
Мой гнев слегка поутих.