— Нет у меня никакого подавления боли, — тяжело дыша, ответил ему Данилевский. — Так что, если не трудно, найди в моем рюкзаке черную флягу. Там разбавленный спирт. А мне сейчас… очень надо выпить.
Локи присвистнул.
— Кукольник ошибся — ты не Шут, ты — дурак!.. — проговорил он. Но в этот раз в его голосе прозвучала не насмешка, а живое сочувствие. — Сделать из себя котлету по живому…
— А у тебя были другие варианты? — фыркнул Данилевский. — Что же ты тогда их не применил?
Локи прикусил язык. Потащился искать рюкзак Яна. Откопав фляжку, открыл крышку, нюхнул, потом звучно отхлебнул и, поморщившись, передал спирт Данилевскому.
— Крепко набодяжено.
— Под себя делал, — покосился на него Ян и сделал сразу несколько больших, голодных глотков. Потом перевел дыхание и отпил еще.
Я сидел рядом с ним, уронив руки на колени и закрыв глаза.
Хорошо, что попридержал черный костюм. Его прежний хозяин все еще лежал в дальнем углу, и хранил одежду в целости.
Будет в чем выйти на мороз и в люди, если получится найти ключ, открыть эту сраную дверь и наконец- то шагнуть домой…
— Надо отдохнуть немного и продолжить с полигонами, — сказал я.
— Да ты маньяк, — покосился на меня Ян. — Знаешь об этом? Дай хоть сутки!..
— Четыре часа, — отозвался Локи, повернувшись ко мне. — Мне нужно четыре часа на сон, и я готов продолжить. А болезного братца можем оставить здесь.
— Идет, — кивнул я.
Данилевский не стал возражать. И через четыре часа мы с Локи вдвоем вошли в следующий проход, чтобы оказаться в раскаленной жаре на берегу нереально зеленого моря и сражаться с гигантскими земноводными осьминогами.
В этот раз мы сражались неспешно и размеренно. Четырех часов было слишком мало, чтобы вернуть себе боевой запал и легкость, но в рабочем режиме мы за час справились с противниками и заработали еще по пятнадцать очков на каждого — система пересчитала баллы на двоих, потому что Данилевский не участвовал в зачистке полигона.
Потом мы снова ели.
Использование мутаций выжирало энергию. А запасы наши постепенно подходили к концу.
Когда Ян выразил свое беспокойство по этому поводу, Локи сверкнул зубами и с циничной прямотой сообщил, что вообще-то вокруг нас полным-полно свежего мяса.
Кусок тушенки застрял у меня в горле.
С усилием проглотив его, я так выразительно посмотрел на Локи, что тот расхохотался.
— Что, боишься, они обидятся?
— Иди нахрен со своими людоедскими замашками, — резко оборвал я его. — Еще раз аппетит испортишь — придушу.
Улыбка исчезла с лица Локи.
— Ты сейчас это для красного словца сказал, или серьезно? — спросил он, вглядываясь в меня своими цепким недобрым взглядом. — То есть ты теоретически готов околеть от голода, но не готов взять то, что может тебя спасти, только из-за того, что оно когда-то принадлежало твоим соплеменникам? Тебе ведь их даже убивать ради этого не понадобится — они уже мертвы.
— Я это даже обсуждать не стану, — с раздражением ответил я.
— То есть убить их ты смог, а сожрать — религия не позволяет? — прищурился Локи. — Да ты ханжа, Монгол.
— Достаточно! — вмешался в наш разговор Данилевский.
— Боишься свою тушенку по полу расплескать? — рассмеялся Локи, сверкая белыми клыками.
Я брезгливо содрогнулся.
Все-таки Ян был прав. Локи — безнадежно больной ублюдок. Он не просто способен нарушить закон, для него в принципе не существует никаких законов.
Я поднялся и молча направился к очередному проходу на полигон.
— Эй, ты куда без меня? — с детской обидой в голосе крикнул мне в спину Локи.
А я шагнул в коридор.
И передо мной развернулась картина следующего полигона. Настолько неожиданная, что я даже на мгновенье растерялся.
Это была не пустыня, не лес и не море. А комната. Или, вернее, то, что от нее осталось. На заднем плане виднелась раскуроченная стена, в проломах которой сияла безумная иллюминация настоящей рифтовой бури. А прямо передо мной четверо монстров, похожих на голенастых прямоходящих ящеров, пожирали людей в форме. Столы, компьютеры старого образца, бумаги — все было залито кровью.
Схватившись за автомат, я ударил по ящерам короткой очередью.
Двое сразу рухнули на пол, еще одного прирезал подоспевший Локи. Четвертого я добил сам, воспользовавшись ядовитым клинком убийцы.
Мой взгляд упал на стол.
На перепачканной бумаге отчетливо проступали слова: «утверждено советом госбезопасности…»