— Он винит меня в смерти своей второй жены. Я что-то подмешал ей в вино на их свадьбе.
— Ты? Но ты был тогда ребенком!
— Вот именно! — сверкнул глазами Иннегард. — Я был всего лишь ребенком, отец которого променял его на чужую женщину! Я не думал, что может случиться что-то плохое. Мне было бы достаточно, если бы она провела брачную ночь в уборной. Детская шалость.
— И что ты подмешал?
— Не знаю. Просто украл у замкового лекаря склянку с чем-то и влил в её кубок. Кто же знал…
— А барон? Что он?
— Я же его сын. Был тогда еще единственный сын. Он скрылот всех истинную причину смерти жены.
— Не от всех.
— Что вы хотите сказать?
— Твоя мачеха, баронесса Киара, прекрасно осведомлена об этом случае.
— Откуда вы знаете?
— Она сама намекнула мне в разговоре. Без подробностей, конечно. Она имеет сильное влияние на твоего отца. Без давления с её стороны барон вряд ли бы решился на то, на что решился.
— Гадина, — прошипел Иннегард. — Породистая тварь. Плодовитая и ядовитая, как паучиха. Наплодила «чистокровок» и тычет отцу в лицо моей человечьей кровью. А он за щель под её юбкой готов родного сына на плаху отправить. Однажды я с ней поквитаюсь. С ними со всеми. Вернусь и поквитаюсь. Этому вы тоже будете меня учить, Ваша светлость?
Гилэстэл притушил огонёк в глазах.
— В первую очередь, Иннегард. В первую очередь.
Иннегард оказался весёлым, бесшабашным и нагловатым. Но весёлость его граничила со злым сарказмом, а бесшабашность отдавала лёгкой малахольностью. Гилэстэл, наблюдая за полуэльфом, понимал, что за сумасбродными выходками Иннегард прячет собственную неуверенность и горечь отвергнутого ребенка. А еще выяснилось, что светловолосый полуэльф падок на красивую одежду и охоч до противоположного пола. Женщины — от служанок до знатных дам, не в силах были отказать дерзкому красавцу.
В первом же трактире, где они остановились на ночь, Иннегард умудрился соблазнить супругу какого-то постояльца. Проснувшийся среди ночи Астид увидел, как новый воспитанник князя, покинув постель, тихо выскользнул из комнаты. Полукровка проследил за Иннегардом до чулана, в который чуть погодя, прокравшись по темному коридору, шмыгнула закутанная в шаль молодка. Посмеиваясь, полукровка вернулся в комнату. По всей видимости, в балладе, спетой невезучим певцом, имелся смысл, и неутомимая любвеобильность была главным достоинством дома Хонгескъё. Астиду пришла в голову мысль, что получение прибыли от весёлых домов было лишь второстепенной целью барона Фаннегарда. Как-никак, в семье подрастали восемь сыновей.
Утром Астид, глядя на воздушный поцелуй, тайком посланный счастливицей уезжающему кавалеру, шутливо подмигнул Иннегарду.
— По тебе не скажешь, что ты усоп. Резвишься, как живой.
— Есть кое-что, что во мне всё-таки умерло, — Иннегард взглянул на полукровку непривычно серьёзными глазами.
На обратную дорогу времени ушло в три раза меньше. Оствуд радостно встретил князя и его спутников, с услужливой поспешностью подгоняя прислугу. В номере было пусто — Ригестайн, по словам хозяина, ушел ранним утром.
Иннегард, развалившись в кресле, оглядел комнаты.
— Я думал, у вас здесь собственный дом.
— Мой дом далеко отсюда, — снимая пропылившуюся одежду, ответил Гилэстэл. — В «Королевском виночерпии» я останавливаюсь, когда бываю в столице.
— Это хорошая гостиница, — согласился Иннегард.
— Лучшая, — поправил его Астид.
— Чем докажешь? — прищурился Иннегард.
— Сейчас в купальню спустимся — увидишь, — потянулся полукровка и одарил приятеля хитрым взглядом.
— Купальня — это хорошо, — бывший наследник баронского титула бросил скептический взгляд на потрепанный наряд. — Одёжка поизносилась, вторую неделю в одном и том же. Обновить бы, Ваша светлость.
— А ты, похоже, привереда по части гардероба? — усмехнулся Астид. — Семейство твоё этим, вроде бы, не грешит.
— Им это ни к чему, — поморщился Иннегард. — Они и так идеальны. Отец так и говорил: «Истинная красота не нуждается во внешних украшениях». Хотя, как по мне, так он просто скупердяй. Одно радовало — я старший, новое платье первым носил. Ох, Киара и бесилась с этого! И не забывала напоминать регулярно, что, как бы я не старался, до её породистых эльфят мне не дотянуться. Вот и приходилось компенсировать внешним видом. Всю силу красивой одежды я оценил, когда из дома ушёл. На подмостках много не заработаешь, но то, что получал — всё на шмотки тратил. И не напрасно. Знаешь, на какие расходы готовы иные дамы, чтобы такого прелестника, как я, к себе в будуар заполучить?