– Вот и прекрасно! – деловито произнесла госпожа де Жанлис. – Скажите, дорогой Альбер, вы не отказались бы теперь назвать меня своей женой?
– Так сразу? – удивился маркиз.
– Сразу, наверное, не получится. Придется носить этот нелепый траур по безвременно скончавшемуся жениху! Ну, так вы этому рады?
– Я?.. Кстати, как же приключилась эта смерть? – переключил разговор на другую тему де Шатильон.
– Скажите еще, что она произошла сама собой! – уточнила Генриетта.
– Нет, но…
– И не разбойников тут надо благодарить, – продолжала баронесса. – А моего Анри. Это он избавил нас от назойливого пребывания на земле графа до Лозена.
– Анри? Тот, который?..
– Да, тот, который приносил вам от меня письмо. Он самый. Он любит свою госпожу сильнее, чем кто бы то ни был! – уронила Генриетта в надежде задеть самолюбие маркиза, и стрела попала в цель.
Де Шатильон, разрумянившись еще больше, принялся доказывать, что любовь слуги не может идти ни в какое сравнение с любовью благородного дворянина! Он даже для пущего доказательства раза три вынимал из ножен шпагу и размахивал ею, угрожая снести всё с туалетного столика госпожи де Жанлис. Наконец маркиз пришел в себя и успокоился.
– Я кое-что придумала, – тихо промолвила Генриетта. – И намерена посвятить в эту затею вас, милый Альбер.
– Я весь – внимание!
– Надо сделать так, чтобы я поехала вместе с вами…
– Со мной? – испугался де Шатильон.
– Нет, не конкретно с вами, а вместе со всеми – в Лозен.
– Ясно. Я всё понял.
– Да пока я еще ничего не сказала, – рассердилась баронесса. – Я должна поехать как бы для ритуала погребения любимого жениха, но потом…
– Что «потом»?
– Вы глупы, дорогой Альбер! – воскликнула в отчаянии Генриетта. – Неужели мужчина может быть столь недогадлив!
– Как? Вы хотите ко мне в Шатильон? – запоздало сообразил маркиз.
– Да, в Шатильон! – передразнила его госпожа де Жанлис. – И не заставляйте меня злиться!
– Хорошо, дорогая Генриетта!
– Далее, мы поставим в известность герцога…
– О чем?
– Что вы спросили?
– О чем поставим в известность вашего отца? – робко промямлил господин маркиз.
Собеседница некоторое время смотрела на него не то с сожалением, не то с недоумением.
– Да о нашей помолвке же! – не выдержала баронесса. – Или вы уже не хотите на мне жениться?
– Я, собственно, об этом еще не думал.
– Как, милый Альбер? Неужели вы не любите меня?
– Не знаю.
– Довольно! Можете идти и быть свободными от своих клятв, – властным жестом Генриетта указала на дверь.
– Но, дорогая… – попробовал возразить де Шатильон. – Я не знаю, о чем вы говорите. Я, возможно, и люблю вас. Но пока…
– Что «пока»?
– Я не успел очнуться от внезапной вести о гибели соперника…
– Да, вы бесподобны, дорогой Альбер! – покачала головой баронесса. – Если существует на земле живое воплощение наивности, то она сейчас стоит передо мной. Ладно, я вынуждена снова простить вашу бестактность. Но надеюсь, вы найдете способ вырвать меня отсюда. Теперь-то это будет сделать значительно легче, нежели прежде.
Маркиз кротко поджал губы.
Вечером того же дня траурная процессия покинула Лонгвиль. В ее числе были и безутешная вдова-невеста, госпожа де Жанлис, прихватившая с собой несколько дорожных сундуков, набитых до отказа. Конечно же, все они содержали в себе груды носовых платков, потому что баронесса, неустанно рыдала под плотной вуалью, за которой ничего нельзя было разобрать. Она не хотела, чтобы кто-либо видел ее заплаканное лицо. Как ни странно, герцог сам настоял на том, чтобы его дочь поехала в родовое имение жениха, дабы отдать тому последний долг. Естественно, во время подобной беседы госпожа Генриетта пару раз падала в обморок от горя, и напуганная прислуга приводила ее в чувство…
Перед самым отъездом баронесса пригласила к себе Анри.
– Я уезжаю, – сказала она. – Может, придется ненадолго задержаться.
– У де Шатильона? – с иронией осведомился молодой человек.
– Замолчи, дерзкая тварь, немедленно заткнись! – прикрикнула на него Генриетта. – Если всё у нас получится, как мы задумали, вскоре тебе придется оставить это место.
– Вы меня отпустите? – обрадовался юноша. – Спасибо, госпожа!
– Ты несколько превратно меня понял. Я собираюсь выйти замуж за маркиза и взять тебя с собой в Шатильон.
– Но, госпожа, не вы ли обещали отпустить меня, едва покинув замок?
– Я говорила о замужестве с до Лозеном, как ты помнишь! – закусив губу, сказала баронесса.