В то самое время, когда Анри размышлял о своем невеселом положении, в двор замка Лонгвиль въехала голубая карета, украшенная шелковыми цветами и лентами.
Нетрудно догадаться, что это вернулась Генриетта в компании с блестящим кавалером де Шатильоном.
Герцог давно ждал появления дочери, но не предполагал, что она прибудет не одна. Срочно все поварята и кухарки были подняты на ноги, все силы брошены на приготовление роскошного завтрака.
Генриетта вошла в розовый зал, где предполагался пир, рука об руку с маркизом и, лукаво улыбаясь, приблизилась к отцу, сидящему, подобно монарху, в высоком кресле во главе стола..
– Я рад принять в своем замке господина де Шатильона, – выдавил герцог.
– Дорогой отец! Я так стосковалась по вас! – удачно соврала дочь. – Мы с Альбером давно собирались посетить ваш гостеприимный дом!
– Что я слышу! – не понял де Лонгвиль. – Вы говорите так, словно приехали в гости!
– Да, дорогой отец! Вы правы!
– Господин герцог, – осмелился раскрыть рот маркиз. – Ваша дочь, баронесса де Жанлис, согласилась принять мою руку и сердце…
– Что?..
– Мы поженились, милый отец.
– Когда? Когда вы успели? – на герцога было жалко смотреть: он как-то сразу постарел и даже стал меньше ростом. – А я?
– Мы обвенчались сразу. Как только предали земле останки господина графа, – беспечно заявила Генриетта. – Я, конечно, день и ночь плакала. А маркиз пожалел меня и предложил пожить у него несколько дней, покуда я успокоюсь и отойду после такой утраты!
– Там мы и обвенчались в маленькой часовне, – вставил де Шатильон.
– Маркиз оказался на редкость добр, – промурлыкала госпожа маркиза. – С ним я сумела забыть о всех ненастьях и бедах? Отец! Я стала счастливой женщиной!
– О, дочь моя! Вы меня убили! – простонал де Лонгвиль. – Я умру!
– Не надо. Дорогой отец! – беспощадно ответила Генриетта. – От этого никто не умирает!
– Вы должны радоваться за нас, за своих детей, – вставил осмелевший маркиз.
– Правильно, Альбер! Теперь у вас, отец, есть сын! Я очень хочу, чтобы вы непременно подружились и полюбили друг друга.
– Что вы такое говорите! – возмутился герцог. – Вы нарушили священный обычай, поженились без согласия родителей! Или вы, дочь моя, думаете, что заранее заручились моим благословением?
– Да что с вами, дорогой отец? – закричала госпожа де Шатильон. – Неужели вы думаете, что вам удастся расторгнуть наш союз, скрепленный небом?
– Я не хочу с вами разговаривать! – поджимая губы, уронил герцог.
– Я разделаю ваше желание! – заявила Генриетта. – И не думайте, что я приехала из-за вас. Я вернулась, чтобы забрать Анри. Ему душно в вашем гнусном замке. Он мучается так же, как мучилась я недавно. Но, слава Богу, всё стало по-другому! Пошлите за моим шутом. И больше, даю слово, я вас не потревожу!
– Я его нет в Лонгвиле! – ядовито заметил герцог.
– То есть как? – не поняла маркиза.
– И напрасно вы за него заступались. Он наглый вор! Он украл фамильную ценность – ваш медальон с сапфиром!
– Не может быть! Анри не мог такого совершить! – воскликнула молодая женщина.
– И, тем не менее, вот доказательство! – де Лонгвиль подал знак слуге, и тот поднес ему коробочку, в которой лежал темный прекрасный камень, обрамленный светлым металлом. – Видите, дочь моя?
– Но… – Генриетта взяла в руки вещицу и неожиданно вскрикнула.
– Что с тобой, любовь моя? – заволновался маркиз.
– Отец, это не тот медальон, о котором вы говорите.
– Я не понимаю вас, дочь моя. Объяснитесь, – герцог даже привстал со своего кресла.
– У меня, право, даже голова кругом пошла.
– Вы плохо себя чувствуете?
– Напротив, я совершенно здорова! Я отдаю отчет в своих словах! На моем медальоне вот это зубчик, придерживающий камень справа, немного расплющен. Я сама надкусила его, будучи в состоянии досады.