– Генриетта, – лепетал де Шатильон.
– Да, Альбер, я говорю правду. Зуб потом даже некоторое время побаливал. И в конце концов, можно проверить… Принесите шкатулку с моими драгоценностями, что стоит у меня в спальне. Впрочем, я сама схожу туда! – сказала маркиза и взглянула на отца. – Чтобы не вышло чего…
Спустя несколько минут она с улыбкой ликования вновь появилась в зале:
– Ну что я говорила! Смотрите!
Герцог невольно передёрнул плечами, как в ознобе.
Перед ним лежали, почти абсолютно одинаковые вещицы, у одной из которых действительно был расплющен зубчик, тогда как другой не имел такой особенности.
– Видите, отец! Значит, Анри не виноват!
– Но позвольте, – подал голос маркиз. – Откуда у него взялась такая дорогая штучка? А вдруг Анри украл ее у кого-нибудь?
– Это исключено, – пробормотал де Лонгвиль. – Их было всего две. И вторая пропала. Давно, лет двадцать назад, как раз при рождении баронессы.
– Отец! – возмутилась Генриетта. – Мне всего лишь девятнадцать.
– Сие не столь важно, – на лицо герцога опустилась маска воспоминаний. – Я заказывал эти медальоны к нашей свадьбе с баронессой, твоей матерью, Генриетта. Один всегда находился у меня. Другой Луиза носила до самой смерти…
– Моя мать умерла в родах, – пояснила мужу маркиза.
– Но потом при ней не обнаружили этой безделушки, – продолжал де Лонгвиль. – Проклятая акушерка умерла, так ничего и не сказав. Только мой верный карлик рассказал мне, что злодейка дала роженице яду, сняла с нее медальон и…
– Продолжайте, дорогой отец! – попросила Генриетта.
– Шарль сказал, что у Луизы родилась двойня. Акушерка, движимая изуверской жаждой мести за то, что я разлучил ее с семьей, решила унести и спрятать второго ребенка. Конечно же, она это сделала, когда моя супруга была в забытьи. И даже взяла медальон, стоящий целого состояния. Она, пользуясь тайным лазом, отнесла ребенка в деревню, где жил ее муж. А потом вернулась в замок, как ни в чем не бывало. Но очнувшаяся к тому моменту Луиза, не обнаружив любимого медальона, поняла, что ее обокрали – про ребенка она не знала. И акушерка, чтобы скрыть следы, отравила несчастную! А затем пыталась вторично бежать, но мой верный Шарль догнал ее и заставил допить из того бокала яд, который та давала моей жене. Воровка умерла. Но с ней умерла и тайна второго ребенка, он пропал бесследно. Кто он был – мальчик, девочка – мне неизвестно. Я искал его везде. Я схватил мужа преступницы, но он притворялся, что ничего не знает! Проклятые фанатики!.. Иногда мне казалось, что все это Шарль придумал сам, но сейчас вижу, он говорил правду.
– Медальон остался у того ребенка? – осторожно спросил де Шатильон.
– Вероятно, да, – подтвердил герцог.
– Так что же получается? Выходит, Анри – мой брат? – сделала вывод Генриетта.
– Что? – переспросил господин де Лонгвиль. – Этот грязный бродяга?
– А чего здесь такого? – удивилась маркиза. – Да вы, дорогой отец, счастливейший человек! Только час назад у вас не было ни одного сына, а теперь обнаружилось сразу два. Есть кому завещать этот замок!
– Я не позволю делать из себя посмешище! – взорвался герцог.
– Отец! Вспомните, как вы мечтали о наследнике! – ласково мяукнула Генриетта. – Это ваш долг: вернуть потерянного ребенка в семью.
– Его вы называете ребенком?! Дочь моя! Да он здесь буквально всё разнес, когда пытался скрыться!
– О чем вы говорите, отец?
– Мои слуги поймали убийцу господина до Лозена, они давно за ним следили. И у моих парней достало ума посадить разбойника вместе с вашим любимцем!
– Позвольте, – хлопал глазами де Шатильон. – А разве не Анри убил графа?
– Альбер, помолчи, пожалуйста, – перебила его Генриетта.
– Что вы сказали? – переспросил герцог. – Графа убил Анри?
– Ну да! Дорогая, – повернулся к жене маркиз. – Ведь ты сама рассказывала. Как твой слуга из преданности и любви к тебе решился на такой поступок…
– Да нет же, ты что-то путаешь, милый Альбер! – возразила Генриетта. – Анри действительно сражался с графом, но убил его другой. Разбойник.
– Да? – неуверенно переспросил де Шатильон.
– Ну конечно.
– Значит, я ошибся.
В это время герцог, словно зверь из засады, наблюдал за диалогом молодоженов, и жгучая злость вновь огоньком вспыхнула в его глазах.
– И что было дальше, дорогой отец? – поинтересовалась Генриетта.
– Разбойник бежал, а ваш разлюбезный шут не успел. Его схватили и отправили в надлежащее место, где ему вынесут справедливый приговор.