– Ты будешь слуга господина де Лонгвиля? – осведомился человечек.
– Да, я, – ответил юноша.
– Ну, тогда слушай приговор! – торжественно произнес гость и полез в рукав за бумагой.
– А, собственно, в чем я провинился? – попытался выяснить Анри, но равнодушный служитель закона, не обращая внимания на его слова, принялся зачитывать бумажку.
– «Учитывая злонамеренность кражи, совершенной вышеозначенным человеком, справедливейший суд приговорил преступника, как вора, к смерти через повешение!» – победоносно завершил он свое чтение.
– Как же? – растерялся юноша. – Но ведь вы даже меня не спросили ни о чем, я же могу всё рассказать, откуда у меня драгоценность. Я ведь даже не знал, что она – драгоценная… Передайте судьям, что я хочу поговорить с ними!
– Ты думаешь, у них дел больше нет, как только выслушивать вранье всяких разбойников? – без доли жалости произнес человечек.
– Но ведь так не бывает! – воскликнул Анри. – Нельзя убивать ни за что!
– Казнь – не убийство! Это кара. Она всегда назначается судом, а, следовательно, справедлива. Честные люди сюда не попадают. И священный долг правосудия избавлять мир от скверны и мрази, чтобы люди могли спокойно жить – самодовольный человечек взглянул на Анри и с иронией заметил. – О, да вы, господин вор, оказывается, настолько чувствительны, что изволили плакать?
– С чего ты взял?! – зло спросил юноша, рывком смахивая с ресниц досадную влагу.
– Достаточно увидеть твой красный нос! – ответил слуга справедливости. – У меня уже глаз опытный. Немало вас бьется в истерике, услышав приговор! Многие рыдают. А кто-то и кончает самоубийством. Но стоит ли так себя утруждать, если через несколько часов ты и так оставишь этот мир? – он сдержанно засмеялся. – Зачем отягощать свою вину перед Господом еще одним грехом?
Молодой человек с ненавистью смотрел на него, а тот продолжал:
– Вот помню, в соседней камере какая-то девчонка, взятая за колдовство, так испугалась костра, что ночью изгрызла зубами руки и к утру вся истекла кровью… Ты б видел, сколько работы она всем нам задала, мерзость такая!
– Она так страшно умерла, а тебе ее не жаль? – воскликнул Анри.
– Еще чего! – спокойно ответил страж закона. – В моем сердце нет и никогда не будет места жалости! Жалость к преступникам само по себе уже почти преступление. Я не жалею таких, как ты! – он задумался на мгновение и добавил. – Но иногда я просто удивляюсь. Вот, например, удивляюсь тебе. Как ты мог, проходимец, позариться на фамильное достояние человека, приютившего тебя, подобравшего тебя с улицы, давшего тебе кров и пропитание! Щенок паршивый!
Анри молчал.
Гость собрался уходить, и уже стоя на пороге, кинул напоследок:
– Жить тебе до вечера, не скучай! – после чего дверь за ним с лязгом захлопнулась.
Но не прошло и четверти часа, как она вновь отворилась, и в полумрак камеры ворвалось нечто шелестящее, от которого за милю распространялся чудесный запах, аромат, уже позабытый молодым человеком, но теперь вселяющий надежду в сердце узника. Так пахло освобождение. Так пахло платье Генриетты.
Да, да, это была она – госпожа Генриетта. А он-то думал, что уже не увидит ее.
– Мой бедный Анри! – воскликнула неожиданная гостья. – Я уже знаю, что они хотели с тобой сделать! Негодники! Продажные бездельники! Как хорошо, что я успела вовремя!
– Вы мне не снитесь, госпожа баронесса? – спросил молодой человек, боясь поверить своему счастью.
– Нет, не спишь! – улыбнулась Генриетта. – Только теперь я уже не баронесса, я вышла замуж за маркиза де Шатильона.
– Поздравляю вас, моя госпожа! И смею предположить, что теперь вы любите своего избранника. У вас лицо счастливой женщины. Вы так и светитесь добросердечием, чего я в вас раньше не замечал.
– А ты всё такой же дерзкий, мой дорогой! – смеялась маркиза. – Я действительно переполнена радостью! Ты же ничего не знаешь!
– Что-нибудь еще случилось? – напрягся юноша.
– Представь себе, у меня нашелся родной брат!
– А разве у герцога были еще дети? – легкая тревога охватила тело молодого человека мягкой дрожью, он еще не знал, что скажет ему Генриетта, но мимолетное предчувствие уже гналось за ним по пятам, и мчались они к запретной дверце в неведомое.
– Отец рассказал нам все обстоятельства смерти моей несчастной матери, – глаза маркизы озорно блеснули. – Поэтому я здесь.
– Я ничего не понял.
– Сейчас поймешь! – и Генриетта протянула к Анри зажатый кулак. – Угадай, что внутри!