Вот он поднялся на помост.
Кто-то маленький, похожий на голодного комара, прочитал во всеуслышание приговор. Палач подал преступнику знак, и тот стал снимать камзол. Волшебный бархат упал на грубые доски, подняв при этом небольшое облачно пыли.
Карменсита с сожалением перевела взгляд с камзола на осужденного, который уже становился на колени, и теперь его лицо было отчетливо ей видно. Карменсита скользнула взглядом по этому лицу и в мгновение ока похолодела, как лед. Ноги словно судорогой свело.
– Господи! – прошептала девушка. – Неужели это он?
Этого не могло быть!
Нет!
Карменсита оцепенела от жгущего ужаса.
Страшный спазм вытолкнул из нее дикий душераздирающий крик.
Помочь! Остановить! Спасти!
Она вскочила на непослушные подгибающиеся ноги.
И там, внизу, он оглянулся. И, возможно, успел ее увидеть!..
Крик словно разорвал солнечную голубизну этого утра. Глубокий туман, давно захвативший власть в окрестностях Парижа, с приступом ярости теперь двинулся на город. Он как-то сразу накрыл площадь, лишив большинство зрителей того, зачем те сюда пришли. Он словно хотел предотвратить какое-то злодеяние…
В мокрой пелене что-то тяжко шлепнулось сверху на мостовую, наверное, неосторожная хозяйка, высунувшись из окна, уронила подушку или перину…
Туман поглотил звук падения как огромный голодный удав.
И сразу наступила ночь.
Спокойная, августовская, непроглядная, с яркими золотыми звездами на черном бархате небес.
Повозка в степи.
Мирное дыхание близких людей. И сверчок, примостившийся непонятно где, заботливо скребет лапкой по невидимым струнам.
Почти забытый давний сон вновь вторгается в окаменевшую память…
…Все покинули зал. А он, ее возлюбленный, остается один в просторном белом зале с зеркально натертыми полами. Один у подножья страшной колонны, подпирающей купол потолка.
Карменсита чувствует, что воздух размягчается, и ее ноги погружаются в него, как в ледяную воду. Она летит вниз со страшной высоты…
Колонна с хрустом обламывается и начинает падать на одинокую фигурку в ослепительно-белом костюме, а ОН ничего не подозревает об этом, там, на зеркале пола.
Карменсита отчаянно кричит…
Он поворачивает к ней лицо!..
И – грохот падения заслоняет всё…
Пустота жалобным эхом робко откликается из небытия…
Легкий ветерок издалека доносит грустную перезванивающую мелодию незнакомой песни. И яркий свет, пробившийся сквозь ставшие прозрачными стены, заглушает все голоса, все краски и желания мира.
Ощущение легкости и непомерной свободы заставляют подняться вверх – без крыльев, без ничего. Но ты поднимаешься всё выше и выше… И кто-то единственный и несказанно дорогой, незримый, догоняет пущенную в небо безмятежность.
Он говорит о чем-то, слов невозможно разобрать за потоком восторженной музыки. Но всё и так понятно.
Спокойное счастье.
Неделимость на долгие столетия.
Свет.
Куда ни посмотришь – отовсюду струится свет.
Чарующая песня буйного света!
Неведомая сила призрачным дуновением уничтожает последнюю крупицу страха. А они – неразлучные, которых соединила сама смерть, – сливаются воедино в тонкий белый луч и, подстегнув непослушную яркость, уносятся вперед, в неизведанные края, в глубины Тайны, в далекое свое будущее, вперед – навстречу Солнцу!..