– Так что случилось, отец? – перебила его баронесса.
– О! Дело в том, что незадолго до вашего возвращения скончался наш любимый Шарль… – господин де Лонгвиль рассчитывал, что эти слова повергнут девушку в скорбную истерику, и уже собирался делать мину, будто плачет, но он ошибся.
Генриетта по-прежнему оставалась непроницаемой.
– Значит, сегодня нам не удастся развеять скуку? – осведомилась она.
– Вовсе нет! – спохватился герцог. – У меня для вас припасена и хорошая новость! Я приготовил вам подарок.
– Какой еще подарок? – баронесса одарила его злым взглядом.
– Я нанял нового шута.
– Столь же уродливого, как Шарль?
– К сожалению, нет…
– Он стар?
– Молод.
– И даже не горбат?
– Увы…
– Дорогой отец, я доверяю вашему вкусу, но боюсь, что ваш подарок не придется мне по вкусу,– Генриетта говорила с тем изысканным безразличием, которое отличает людей высших сословий. – А что если спустить его с лестницы… Как вы думаете, отец, тогда он станет хоть немного горбат?
Герцог засмеялся остроумию дочери, а она даже не улыбнулась.
В этот самый момент двери распахнулись, и в зал ворвалось странное разноцветное существо, которое сначала прошлось на руках до стола, потом высоко подпрыгнуло и буквально зависло в воздухе.
Оно было похоже на большую крапчатую бабочку. Опустившись на пол, оно трижды перевернулось через себя, а потом склонилось в низком поклоне перед господами, сидящими за столом.
– Что это? – Генриетта подняла одну бровь.
– Это наш новый шут, Анри, – с удовольствием сказал герцог.
В дверях возник побледневший от досады и злости «господин Жан».
Баронесса с любопытством разглядывала пестрое существо.
– Подойди сюда, – велела она.
Анри приблизился.
– Открой лицо, я хочу тебя видеть.
– Никак невозможно! – ответил молодой человек, через ткань созерцая госпожу.
– Почему?
– Так сшит костюм. Вы же хотите, чтобы я предстал перед вами в голом виде?
– Фи! – сказала Генриетта.
– Я с вами совершенно согласен, – сказал Анри.
– Не огорчайтесь, дочь моя, – герцог попытался успокоить баронессу. – Ты посмотришь на него позже…
– Хорошо, – смирилась госпожа. – А сейчас, – обратилась она к молодому человеку. – Развлекай меня!
– Какого рода развлечения вам предпочтительнее?
– Песни пой, сказки рассказывай!
– Если мне дадут лютню…
– Эй! – крикнула баронесса. – Слуги!
– Принесите лютню, да поживее! – распорядился герцог.
Слуги моментально разыскали музыкальный инструмент.
Анри попробовал звучание струн и обратился к Генриетте:
– Госпожа, какую песню вы бы хотели услышать?
– Веселую, конечно! – ответила та. – Я еще молода, чтобы скучать и тосковать.
– Прекрасно! – и Анри запел: -
Прохладный дует ветерок,
В лугах пасутся хрюшки,
А в стоге сена пастушок
Целуется с пастушкой.
На этих словах слуги прыснули со смеху. Генриетта слегка улыбнулась.
– Неподалеку был лесок
И разбежались хрюшки,
А в стоге сена пастушок
Шептал слова пастушке:
«Мари, Мари, Мари моя!
Любимая, прекрасная!
Как хорошо, что встретил я
Тебя одну в лугах…»
Куплеты были одинаковые, менялись только слова припева:
– «Катрин, Катрин, Катрин моя,
Любимая, прекрасная!
Как хорошо, что встретил я
Тебя одну в стогах…»
– «Мадлен, Мадлен, Мадлен моя,
Чудесная, красивая!
Как хорошо, что встретил я
Тебя одну в лесах…»
Казалось, это будет продолжаться до бесконечности, но тут Анри завел последний куплет:
– Исчезло солнце за горой,
А волки съели хрюшек.
Но не забудет пастушок
Возлюбленных пастушек.
И будет он сидеть впотьмах
Один на стоге сена,
Ему не вырваться никак
Из сладостного плена:
«Мари, Мари, Мари моя!» – прошепчет он в тиши.
«Катрин, Катрин, Катрин моя!» – разносится в глуши.
«Мадлен, Мадлен, Мадлен моя!
Любимая, прекрасная!
Я всех вас встретил, встретил я…
Я не забуду вас!»
Популярная песенка, обожаемая Карменситой, произвела хорошее впечатление и на Генриетту. Зато, напомнив о друзьях, навеяла тяжесть на душе Анри.
– А что еще ты знаешь в этом же духе? – спросила баронесса.
– Знаю, госпожа.
– Спой скорее!
Но Анри исполнил то, что больше всего отвечало его настроению: