– Тогда у меня было вдохновение, а теперь оно улетучилось.
– Открой! А то я уйду!
– Нет, не уходи, мне будет одиноко. Твой голос поддерживает меня. Спасибо, друг!
Франсуа прислушался, но не различил ни шагов, ни бряцанья замка.
– Сколько еще ты меня будешь держать на пороге? – не выдержал молодой человек.
– Не знаю, – с трудом сдерживая смех, ответил Анри.
– Ты что, издеваешься надо мной?
– И в мыслях не было!
– Ну, с меня довольно!
Франсуа решительно повернулся, чтобы идти к себе, и в этот момент что-то тяжелое с шумом обрушилось на него, поволокло в каморку и бросило на кровать. Надо ли говорить, что это был Анри?
– Нет, ты явно перегрелся, пока лежал на крыше, – сказал Франсуа, немного отдышавшись после испуга.
Приятель вместо ответа спокойно присел рядышком с гостем и, ласково обняв его за плечи, спросил:
– Так зачем ты пришел?
Этот невинный вопрос привел визитера в бешенство:
– Стихи твои послушать! – проорал он.
– Так бы сразу и сказал, – почесав в ухе, сказал Анри и, достав заветный листок, стал декламировать с подвыванием и всхлипываниями:
– Птичка прыгает по травке,
А по ней ползут козявки…
– Я немного исправил, приняв во внимание твои замечания, – пояснил он и продолжил:
– В море синем петушок
Клад нашел и уволок.
В небесах парит корова,
Оглашая землю ревом,
А над ней под облаками
Блохи мчатся косяками…
– Это очень красивое зрелище, – снова сделал вставку автор.
– На заборе гордый крот
Кукарекает, как кот!
И в просторных шалашах
Люди едят на мышах!
– Солнечный удар! – заключил Франсуа, заходясь в приступе смеха. – Ты теперь баронессе это прочти. Ее горячка свалит!.. А продолжение будет?
– Ты и без продолжения уже вышел из игры, – снисходительно заметил Анри.
– Ха-ха-ха!
– Ну, если ты настаиваешь… – молодой человек прочел дальше, от каждой строчки гость взрывался хохотом. –
Козы ходят по дрова,
На стене растает трава…
На пеньке орел сидит,
Грозно носом шевелит.
– Мы прошлись по потолку, – подхватил приятель. – Филин…
– Филин нам сказал: «Ку-ку!» – закончил Анри.
– А усатая свинья…
– Укусила соловья! – тут они засмеялись оба.
– Ладно, хватит сочинять, – пытаясь вернуть серьезность, взмолился Франсуа, но его друг привычно продолжил мысль:
– А то мне пора в кровать…
В наружную дверь постучали.
– Допрыгались! – сказал Анри и пошел открывать.
На пороге стоял лакей, тот самый, которого друзья видели в комнате Генриетты.
– Здесь живет новый шут? – вежливо осведомился он.
– Да, здесь, – ответил молодой человек.
– Госпожа де Жанлис желает его видеть, – лакей повернулся и пошел прочь.
– Ну что, пойдешь – спросил Франсуа.
– Ничего не поделать, раз она меня желает… – Анри со вздохом принялся переодеваться. – Я опять предстану перед ней во вчерашнем одеянии, пусть помучается… – приговаривал он. – Небось, надеется, что я покажу ей свое лицо, дурочка.
– А если она велит тебе раздеться? – спросил друг.
– Неужели ты так плохо думаешь о своей госпоже? Она девушка порядочная, у нее и жених есть! Она не посмеет!
– Но почему ты решил сделать из своего лица секрет? – недоумевал Франсуа.
– Я просто забочусь о ней. А что если эта баронесса внезапно в меня влюбится?
– Если это произойдет, значит, у нее неплохой вкус.
– Спасибо! А что мне потом делать? Баронесса мне ни к чему! Все эти знатные господа, – рассуждал Анри. – люди с мозгами, заплывшими жиром, очень плохо относятся ко всем, кто хуже них одет и не живет во дворцах. Эта баронесса хочет, чтобы я предстал перед ней открытый, беззащитный, с обнаженной душой. Но я не доставлю ей такого удовольствия. Спрячусь за свою занавесочку и оттуда буду наблюдать за моей милой госпожой. Посмотрим, чья возьмет!
– Да… – сказал Франсуа после небольшого раздумья. – Ты красиво говоришь, но не забывай, что твоя уловка не будет помогать тебе вечно.
– К этому времени мы сбежим!
– А если нет?
– Да чего сейчас-то говорить об этом? Когда мое положение поменяется, тогда и будем думать.
– Иди, баронесса ждет. И будь поосторожней, – напутствовал друга Франсуа. – Не позволяй себе грубостей!
– Знаешь, чем хорош этот костюм? – оглядывая себя, сказал Анри. – Расчесываться не нужно.
– Да и умываться ни к чему, – скептически заметил друг.