– Госпожа де Жанлис… – де Шатильон был в растерянности. – Я вижу в вас пример добродетели.
– Да, я воспитывалась в монастыре, где мне привили эти качества, – невозмутимо отвечала баронесса. – И я рада, что вы их заметили.
– Их трудно не заметить, если они есть, – глаза маркиза неотступно следили за каждым движением глаз госпожи де Жанлис.
– Любезный де Шатильон, – Генриетта заставила себя заняться рассматриванием веера. – Скажите по чести, почему именно вы приехали к нам в замок с поручением от графа до Лозена?
– Я оказался рядом, – маркиз невольно замялся.
– Пусть это не покажется вам оскорбительным, но, признайтесь, ведь вас влекло сюда обыкновенное любопытство.
– Как можно?
– Я знаю мужчин. Вы стремились увидеть меня?
– Не знаю, госпожа баронесса, – гость был смущен бесцеремонностью хозяйки. – Вы так прямолинейны в своих высказываниях.
– Вы принимаете меня за наивную дурочку, мой дорогой маркиз? – холодно осведомилась баронесса. – Но вскоре вы сможете убедиться в обратном.
– Хорошо, я буду откровенен с вами. Точно так же, как вы со мной, – быстро сказал де Шатильон. – Да, меня влекло любопытство увидеть собственными глазами безмозглую даму, согласившуюся на брак с этим грязным невежественным кабаном, свалившимся сейчас в лихорадке!
– Господин маркиз! – покачала головой Генриетта. – Вы так мило говорите со мной о моем женихе, заодно рассыпаясь в любезностях и ко мне.
– Простите, баронесса, но ваша красота придает мне силы!
– Она не для вас, дорогой де Шатильон!
– Да! И от этой мысли мне страшно.
– Любезный маркиз, вы женаты?
– Нет, потому что не люблю женских слез.
– О! Как мы с вами совпадаем во вкусах! – воскликнула Генриетта. – Ненавижу, когда плачут. Да и сама плачу очень редко.
– Теперь вам придется это делать регулярно, дорогая баронесса. Уверяю вас, это животное выпьет из вас все соки.
– Не говорите глупостей, маркиз.
– Возможно, что я болтаю, возводя напраслину на вашего жениха, но неужели вы выходите замуж, рассчитывая обрести любовь?
– Откуда мне знать! Ведь я еще не видела своего жениха, – небрежно бросила Генриетта.
– Как?! – маркиз был сражен наповал.
– А так!
– Но разве вы не давали согласие на этот брак?
– Кому было нужно мое согласие, раз в тот момент, когда заключалась сделка, мне было неполных десять лет?
– Кто принуждает вас к этому? Отец?
– Наверное, жизнь, – сказала баронесса, и тут, вопреки ее желанию, на глазах выступили слезы.
– Вы плачете? – вскричал де Шатильон.
– Не, дорогой маркиз! Не смотрите, отвернитесь! Это сейчас пройдет, – бормотала Генриетта, высушивая влагу обмахиванием веера.
– Я не могу это видеть!
– Вы свободны, маркиз, можете ехать.
– Ну нет! – вероятно, молодой господин тоже был наделен даром упрямства. – Я не оставлю вас в беде!
– Благодарю, любезный маркиз. Но боюсь, вы не сумеете ничего исправить. Да и зачем вам это?
– Вы достойны сострадания, дорогая баронесса. Я все сделаю для вашего спасения!
– О, только не говорите ничего графу! – взмолилась Генриетта. – Я слышала, он обожает поединки и может запросто вас убить. А мне бы этого не хотелось.
– Но баронесса…
– У меня так мало друзей, что я должна беречь каждого из них, – и лицо де Шатильона обдало теплым светом темно-серых глаз. – Вы позволите считать вас моим другом?
Это напоминало сказку.
– Да, – как сомнамбула, ответил маркиз. – Распоряжайтесь мною.
– Возможно, вы мне понравились.
– А вы…
– Вы – мой идеал. Загубленная судьба… Плачьте вместе со мной…
– Баронесса…
– Мое имя – Генриетта.
– Волшебный звук!
– Откройте мою тайну своего имени.
– От вас у меня нет тайн. При рождении Господь дал мне имя Альбер.
– Я счастлива быть знакомой с вами.
– Моя жизнь в ваших руках! Вы не достанетесь этой мерзкой жабе, клянусь вам!
– Не лукавьте, дорогой маркиз, – ласково прошептала Генриетта. – А лучше признайтесь, что вы намерены сделать?
– Чтобы лишить его возможности назвать вас его супругой?
– Можете говорить.
– Он не всегда приходит к тем, кто ее жаждет.
– Но я буду рядом с графом и надеюсь, судьба не оставит нас.
– Вы хотите умертвить графа?
– Я буду писать вам о течении его болезни.
– Я стану ждать ваших посланий, дорогой маркиз. Но главное, чтобы вас не заподозрили в злоумышлении.