– Вы дворянин?
– Нет. – ответил молодой человек. – Вы должны знать меня, мы виделись в Лонгвиле.
– Да? – удивился маркиз.
– Меня зовут Анри.
– Да, да я что-то припоминаю.
– «Родник иссяк и больше не воскреснет», – напомнил юноша.
Глаза де Шатильона озарила радость.
– Я вспомнил вас! – воскликнул он. – Вы – поэт…
– Не совсем.
– Не важно. Но как вы сумели пробраться через все каменные затворы? – восторженно продолжал маркиз.
– Пусть это будет моей маленькой тайной, – сказал Анри.
– Не желаете, не говорите.
– Простите меня, господин маркиз. Позволительно ли мне узнать, как идут дела у графа до Лозена?
– К сожалению, прекрасно. Он победил лихорадку. И нам нечем утешиться! Я неоднократно посылал людей с письмами к госпоже де Жанлис, но никому из них не удалось проскользнуть в проклятый замок, а передать через третьих лиц я не рискнул.
– Понимаю вас, господин маркиз.
– Я не знаю, что предпринять! Вызвать на дуэль старого прохвоста? Но где же повод для дуэли?
– Повод можно найти всегда.
– Но Генриетта запретила мне связываться с графом.
– Значит, нужно искать другой выход.
– Возможно, возможно, мой друг, – маркиз нервно ходил по комнате, наконец его осенило. – Надо вначале прочесть письмо!
Он разорвал конверт и углубился в чтение. Первая половина послания его явно развеселила. Он даже рассмеялся, но окончание заставило задуматься. Улыбка соскользнула с лица и канула в никуда.
– Если этот жестоких брак состоится, я себе никогда не прощу! – воскликнул он пылко.
– Дорогой маркиз! Что вы скажете на откровение прекрасной баронессы?
– Что я скажу? – де Шатильон немного удивился. – Вы так разговариваете со мной, будто имеете на это право! А ведь мы не ровня!
– Простите мою дерзость, – слегка кивнув головой, ответил Анри. – Мой костюм меня настраивает на определенный тон.
– Объяснитесь.
– Пожалуйста. Если это вас и вправду интересует.
– И заодно расскажите, откуда у вас… – маркиз осекся, заметив, что разговаривает с плебеем не так, как подобает человеку его ранга и поправился. – Где ты взял такое роскошное платье?
– Ну вот, теперь всё встало на свои места, – спокойно продолжал молодой человек, поднимаясь с кресла.
– Чего ты встаешь, сиди.
– Да нет уж, благодарю. Мы не настолько дружны с вами, чтобы я мог себе позволить рассиживаться в вашем присутствии. А теперь я объяснюсь относительно моего поведения. – Анри стоял перед де Шатильоном в богатом бархате, поблескивая золотым шитьем, и был замечательно красив в этот момент.
Он оказался несколько выше маркиза и, не стесняясь в незнакомой обстановке, казалось, снисходительно смотрел на гостеприимного хозяина.
– Наверное, вы слышали, что когда-то я был актером бродячего театра.
– Да, госпожа де Жанлис говорила.
– На сцене мне пришлось играть и богатых, и бедных. Порой у нас случалось по нескольку спектаклей за день, и в каждом из них мы исполняли две-три роли. Как вы думаете, легко ли актеру настроиться на роль?
– Не знаю, – пренебрежительно фыркнул маркиз. – Я никогда этим низменным ремеслом не занимался и не интересовался!
– Не обижайте искусство театра! – молодой человек сохранял спокойствие. – Оно не порочнее самой жизни! Мы только демонстрируем моменты из этой самой жизни, и некоторым почему-то не нравится видеть себя со сцены.
– Фиглярство, недостойное занятие!
– Я не имею права спорить с вами, потому что не дворянин, но знайте, будь на моем месте человек благородный, вы бы не ушли из этого помещения, не скрестив шпаги.
– Ты шут! Поэтому я прощаю твои дерзости! – от гнева тряся губами, заявил де Шатильон, которого слова простолюдина в одночасье взбесили.
– Я продолжу, – словно ничего не замечая, промолвил Анри. – Для нас, для актеров, каждый костюм – это маска, характер. В зависимости от того, что на нас надето, мы и ведем себя на подмостках. Поэтому и сейчас, вы уж извините, в такой роскоши, что на мне, я не могу заставить себя пресмыкаться перед вами, ибо я ничем не хуже вашего достоинства.
Маркиз просто задохнулся от неподражаемой вопиющей наглости безродного парня.
– Не надо волноваться, это так не идет вам, – посоветовал ему молодой человек.
– Я бы мог выгнать тебя вон, – проговорил де Шатильон, беря себя в руки. – Или натравить на тебя собак, чтобы они изорвали твой наряд!
– Ну зачем же? – с невозмутимым спокойствием продолжал дерзить Анри. – Ведь Генриетта так заставляла меня его надеть. И к тому же сколько денег ушло на его пошив! Нет, так нельзя. И вообще, дорогой маркиз, не надейтесь, я просто так не уйду. Я буду торчать у вас до тех пор, пока не получу ответа на письмо баронессы.