– Наглый негодяй! – бормотал маркиз, не в силах сносить вопиющее хамство.
– Не теряйте зря времени. Я должен завтра как можно раньше быть в Лонгвиле.
– А то тебе достанется! – со злорадством бросил маркиз.
– Нет, просто баронесса слишком долго ждала, и теперь у нее может кончится последний запас терпения.
– Хорошо. Оставайся здесь. Сейчас будет ответ.
Де Шатильон удалился в одну из дверей гостиной. И Анри не пришлось долго ждать. Вскоре маркиз вернулся и молча протянул ему конверт.
– На словах ничего не желаете передать? – осведомился молодой человек.
– Там всё написано, – сухо ответил де Шатильон и позвал слугу, который вежливо, без пинков и оплеух, выпроводил гостя из замка в глухую холодную ноябрьскую ночь.
Молодой человек отправился в обратный путь вначале пешком – до станции, где приобрел лошадь, а потом – верхом.
Ветер, бивший в лицо и старающийся сорвать шляпу, пронизывал насквозь, даже плащ не помогал.
Анри мчался обратно в каменную клетку, из которой упорхнул, подобно весенней птичке. Кто сумеет объяснить причину его возвращения? Что его заставляло, позабыв об обретенной свободе, вновь лезть в душную мышеловку? Может, любовь? Хотя, наверное, в его положении ее уже и след простыл, осталось лишь милосердие. Жалость сильного к слабому, мужчины к женщине. А еще он вез письмо…
Не проще ли было бы выбросить его и ускакать куда-нибудь подальше от Парижа, от Лонгвиля и от всех этих трижды проклятых господ, разыскать театр Альфонсо, вернуться к друзьям и зажить прежней жизнью, не вспоминая ни о чем? Ведь письмо, которое передал де Шатильон, скорее всего, не содержало ничего, коме обмена любезностями и сантиментами. Оно бы не спасло ситуацию, в которую попала Генриетта. Даже не утешило бы ее. И окажись Анри очень далеко отсюда, всё произошло точно так же, как и было запланировано задолго до его появления в замке. Запланировано до Лозеном и господином герцогом. А что такое маркиз? Соломинка, веточка для утопающего? Последняя надежда? Чем меньше мы знаем человека, тем больше на него надеемся. А вдруг поможет? Ведь даже разочарование не будет болезненным, дескать, чего можно ждать от неизвестно «принца»? И зачем де Шатильону чужая невеста? Запретный плод, вскруживший голову? Кто знает…
Но Анри спешил к Генриетте, втайне лелея мысль, что как только выполнит поручение, покинет ненавистный замок.
Утром от заехал в близко расположенную к Лонгвилю деревню, где продал какому-то крестьянину уставшую от ночного бега лошадь, тем самым вернув потраченные деньги.
Около полудня он был в замке. Как и ожидалось, никто не заметил его отсутствия. Фантина привыкла, что молодой человек редко вечерами посещает ее. А Жан не догадывался, что появился еще кто-то, знающий о потайном ходе. Итак, юноша осторожно выбрался из лаза, положил крышку люка на место, как было, и неслышно проскочил в свою комнату. Тут он позволил кинуться на кровать в одежде и несколько минут лежал неподвижно, радуясь долгожданному отдыху. Потом он вспомнил о том, что надо идти к баронессе. Но мгновенно расслабившееся тело не желало подчиняться хозяину, отыскивая поводы, чтобы остаться, полежать еще хотя бы часок, поспать с дороги после тяжелых суток путешествия. Лень сделала ноги неподъемными, а руки непослушными и чужими. И даже пробралась в мозг, обволакивая его обольстительными уговорами.
Анри почти было уже подчинился ей, как вдруг внезапная мысль молнией обожгла сердце. Ведь если кто-нибудь увидит его в таком наряде, потом не отвертеться от объяснений, а за ними и до правды недалеко. «А Жан может мне устроить большие неприятности, они по его части!» – подумал молодой человек и сразу вскочил с притягательного ложа. Он не собирался выбалтывать чужие тайны.
Конечно же, первым делом он снял платье и завернул его в плащ, спрятав между тканью и письмо де Шатильона. Облачившись в обычную одежду, он небрежно взял подмышку узел и спокойным шагом направился к госпоже де Жанлис.
И, естественно, когда мы этого очень сильно не желает, мы всегда встречаемся именно с теми, кого менее всего хотели бы увидеть в данный момент. Навстречу юноше попался Жан.
– Добрый день! – ласково улыбаясь, сказал ему молодой человек.
– Добрый. Куда идешь? – в глазах лакея горела злоба.
– По делу. А почему это вас так интересует? Хотите составить мне компанию?
– Что тащишь? – Жан кивнул на внушительный узел в руках молодого человека.