Лермонтов осознал тупиковость этого пути, и в последние годы его потенциал только начал реализовываться. Он мучительно нащупывал истинный путь — через творчество к освобождению духа. Именно здесь разгадка меньше всего замеченного в «Герое нашего времени» — «фаталиста». Перед смертью он уже знал много, и таинственная улыбка играла на его лице. Он уходил, он был счастлив. «Честно умер за царя»? Но за какого? В русском народном сознании, вплоть до 1917 г. бытовало твёрдое мнение, что помимо «самозванных», существуют «правильные» и «неправильные» цари.
Борис Годунов считался ещё до Лжедмитрия — «неправильным», хотя был щедр к простым людям. Главное в этой, наивной на первый взгляд, схеме заключается в убеждении, что «правильный» государь таким уже является до своего рождения[].
В культурах, где реинкарнация нескрываема, её принцип не отрицается, логично должно было возникнуть явление, получившее название Хубилган (Тибет), которое обозначает непрерывный цикл властвования одного и того же лица, в разных воплощениях. Существует сложная специальная практика распознавания этого лица среди его новой жизни, практика, так поразившая европейцев своей, безошибочностью. Особенно практика Хубилгана получила развитие в северной ветви буддизма.
Поиски иногда длятся по 20–30 лет. Всеми делами в такие периоды ведает управляющий, который, впрочем, осуществляет всю полноту власти. Тогда находится мальчик, претендующий на роль ламы, ему устраивают своеобразный экзамен: в пустой комнате ему дают мешок с вещами, 20 % которых принадлежат умершему ламе. Мальчик должен их узнать и о каждой что-нибудь рассказать. Та же идея, точнее, её ощущение и превратилось в недрах народного сознания в теорию «правильных» царей (чистая идея воплощения оставалась только у части, видимо, посвященной — раскольников, а к XX в. — лишь у скопцов и хлыстов).
Иными словами, на русском престоле воплощались две линии — лица или лицо, во времени осуществлявшие верховную власть неоднократно под разными именами и отдельными инкарнациями людей, выполнявшие в истории разные миссии. К последним, и относило народное поверье, например, Василия Шуйского и Бориса Годунова. Причём надо заметить, что «неправильность» их совсем не отрицала долга повиноваться им не за страх, а за совесть. Чину венчания на царство Годунова был придан характер хиротонии. Совершив миропомазание и приобщив царя Св. Тайн, патриарх возложил на него своею рукою венец и произнёс — «аксиос, аксиос, аксиос» (достоин).
Кроме того, сочинены были две молитвы, которые не повторялись в последующих венчаниях. Но род Годуновых вырезали. Царство и священство никак таинственно не могли объединиться; так как при Михаиле. Фактически правил его отец — патриарх, поэтому вопрос и не поднимался. Полнота царской власти восстановилась лишь при Алексее Михайловиче. В церковных же делах при нём, как известно, произошёл раскол. И только со времени его сына Фёдора Алексеевича царь при венчании стал причащаться в алтаре по священническому чину.
Всем прежним царям по их миропомазании Св. Дары были передаваемы не внутри алтаря, а перед Царскими вратами, где совершалось само помазание. Теперь же царь введён был во святилище прямо Царскими вратами, где он приобщался, подобно священникам. Но священство и царство не объединились, хотя бы потому, что в полной мере священством обладает только епископ.
Наступил таинственный рубеж. 28/VIII 1671 г. рядом с Марсом Сименон Полоцкий заметил яркую новую звезду. Он был не только церковным книжником, но и обладал эзотерическими знаниями, к которым нередко прибегал царь Алексей Михайлович. Полоцкий сообщил царю, что у него родится ребёнок через 9 месяцев — человек особой судьбы. В срок у царицы начались роды, её жизнь висела, на волоске, она уже причастилась, но через 5 часов родила Петра, того, к кому сходятся и расходятся нити многих событий, судьбы людей будущего, и не только будущего, но и прошлого. Кем он был в прошлых воплощениях? Да и возможно ли даже приблизиться к этому?