Тот несколько помедлил, переваривая услышанное, потом важно кивнул.
Я вытащил из сумки золотой и показал мужику.
– Подходи, красивый, получи за проезд.
Но говорливый подходить не спешил.
– Кидайте сюда, я не гордый, подниму.
– Негоже империал в пыль кидать. Подходи, мил друг, не бойся, у меня и оружия-то нет.
Жадность подвела очередного фраера. Мужик осторожно приблизился и протянул руку.
Я ухватил его за кисть и резко потянул на себя чужую жизненную энергию. Грабитель, не ожидавший ничего подобного, через несколько секунд побледнел и, покачнувшись, прислонился к лошади.
– Так как тебя все же зовут, человек-разбойник?
– Фрол, – выдохнул бедолага.
– Ты, Фрол, прекращай честных путников на дорогах пугать, иначе все для тебя закончится весьма плачевно. А теперь махни своим сотоварищам, что мы уезжаем, и, смотри, без глупостей.
Мужик кое-как махнул своим рукой и без сил сел тут же прямо в дорожную пыль.
– Фрол, ты что творишь?! Ты зачем их отпустил?! Золотой-то хоть забрал?
– Заткнись, Борода. Вина принеси, быстро!
Заросший до самых глаз немолодой мужик метнулся в лес.
Фрол прильнул к бурдюку и долго пил, проливая вино на давно не стиранную рубаху. Наконец, оторвавшись от емкости, громко и протяжно рыгнул. Немного полегчало.
– Борода, беги со всех ног к Черному Олу и скажи ему всего два слова: "Маг вернулся".
Проехав злополучную рощу, я разрешил Олиеру снять защиту. В чистом поле средь немногочисленных кустиков еще одну засаду подготовить сложно.
– Господин магистр, – возбужденно затараторил дон Олиер, – вам, конечно, виднее, но, если бы вы позволили, я бы этого мерзавца пригвоздил к дереву!
– Не сомневаюсь, дон Олиер, не сомневаюсь, но пешком мы в Ланов добрались бы только ночью. Потому как дружки разбойника, засевшие в лесу, непременно убили бы вашу замечательную лошадь. Вам ее не жалко совсем?
Парень смущенно замолчал.
– Друг мой, нам сейчас не с руки ввязываться в мелкие стычки, надо спокойно доехать до города, если опять кто-нибудь не пристанет. Но совершенно согласен, проблему с безопасностью дорог надо решать, займемся этим чуть попозже.
К счастью, часа через полтора за очередным поворотом показалась крепостная стена города. Все, добрались.
Я ощутил радостное волнение, как человек, вернувшийся в родные места после долгой разлуки. Надо же, как быстро человек приспосабливается к меняющимся условиям. И не родина это вовсе, но там меня ждут люди, которым я нужен, которые в меня поверили, есть дом, где можно спокойно отдохнуть, и это здорово, особенно после перенесенных волнений.
Когда мы подъехали к Восточным воротам, солнце уже клонилось к закату. Служивый на воротах внимательно вглядывался в приближающихся людей. Узнав меня, солдат вытянулся:
– Доброго дня, Ваша милость. А эти господа?
– Они со мной. Вызови начальника смены.
Солдат повернулся в сторону караулки и заорал:
– Начальника смены – на пост!
Из восстановленной после взрыва караулки вышел знакомый десятник.
– Чего орешь, делать больше нечего? – недовольно спросил Гус Хайден.
– Вас тут зовут, господин десятник.
Теперь и Хайден меня разглядел.
– Ваша милость, с приездом! Как я рад вас видеть!
– И я рад видеть тебя, Гус. Как дела? – спросил я, честно говоря, не сильно ожидая ответа.
Десятник замялся, было видно, что он хочет что-то сказать, но не решается.
– Что-то случилось? – еще раз спросил Гуса, внимательно глядя на него.
– Тут такое дело, Ваша милость, начальник стражи, господин Мурдан, взъелся на меня за то, что я не отказался выполнять ваши приказы и пообещал выгнать со службы. Может вы замолвите за меня словечко, а? Я же человек военный: старший приказывает – подчиненный выполняет, а как по-другому, иначе на службе сплошной развал будет.
Что-то господин Мурдан мне совсем разонравился, со мной не справился, так на других отыгрывается.
– Не переживай, дружище, все будет хорошо, никто тебя не выгонит. Я обязательно поговорю с Мурданом, а ты как раз утром найди его и передай, что я жду его завтра утром в одиннадцать в ратуше.
– Не извольте беспокоиться, Ваша милость, – произнес повеселевший десятник, – передам обязательно!
– Спокойной службы! – и мы с парнями направились к центру города.
Трудно описать радость встречи со своей командой в доме наместника. Я обнял каждого, счастливый от того, что все живы и здоровы. Элиза и Милана кинулись накрывать на стол, а мужчины стояли посреди обеденного зала, радостно хлопая друг друга по плечам. Женщины суетились с мокрыми от слез глазами, Гога с не менее мокрыми глазами держал меня за рукав, не отходя ни на шаг.