Хм, а я и так бегаю. Каждое утро пробегаю два круга по спящим улицам вокруг института, что составляет в среднем 5 км. А заодно разминаю мышцы на турнике и брусьях. Этого заряда бодрости мне хватает на полдня. А ещё я привык обливаться в душе, в общаге. Как наступили холода, я было засомневался в своей стойкости. Но, ничего, даже зимой не прекращал обливаний бодрящей струёй. Горячей воды часто нет, а вот холодная всегда в наличии. Вот я пропотевший и ополаскиваюсь ледяной водой. За два годы я прилично окреп. Если раньше напоминал худого поджарого волчонка, то сейчас накачал малёхо плечи и грудные мышцы. Фигура стала выглядеть гармоничнее. Тем более, что лишние пара килограммов мне уже не так страшны, как при серьёзных занятий лёгкой атлетикой. А форму я поддерживаю на бальных танцах, на занятиях паркуром и в подвале во время дежурств.
Когда мне принесли вызов на переговорный пункт, я заволновался. Мне могут звонить только родители. Не представляю просто, кому я ещё срочно нужен. А значит что-то случилось. Тем более, что время обеденное, предки по идее на работе. Не стали бы в будний день срываться и вызванивать меня.
— Пахолков, вторая кабинка, — прохрипел злющий голос телефонистки, сидящей с наушниками на голове.
— Да, слушаю. Мам ты? Привет, как дела? — мамин голос уплыл в неведомые дали, но через пять секунд вернулся.
— Лёша, сынок, ты меня слышишь?
— Слышу хорошо, мам. Что случилось? — мама убедившись, что я на связи, успокоилась.
— Нет, всё нормально. Просто решила позвонить, узнать как ты там один? Всё ли хорошо? Как здоровье?
Хм, а что это маму заинтересовало моё здоровье, — да нормально всё мам. Как вы там?
После дежурного обмена любезностями наконец-то перешли к делу. По маминому голосу чувствовалось, что она напряженна.
— Слушай сынок, тут Иришка сказала, что ты болел сильно тогда зимой, на втором курсе. Она такие ужасы нам поведала вчера, что мы с отцом вообще ночь не спали. Я вот сегодня отпросилась с работы, прибежала домой с тобой поговорить.
А, ну понятно. Сестрица не удержалась и всё открыла родителям. Ну и хрен тебе, а не подарки теперь. Знал же, что нельзя девчонкам доверять. Хотя, а может оно и к лучшему. Рано или поздно пришлось бы им всё рассказать.
Пауза затянулась и мама опять начала алокать в трубку, — мам, так это когда было. Два года уже прошло. Ну было дело, ехал домой, почувствовал себя плохо. Проводники вызвали на станцию скорую и меня отвезли в Павлодарскую областную больницу. Там пролежал больше месяца, а когда понял, что меня не лечат, а просто держат на всякий случай в отделении, то просто сбежал.
— Лёша, как сбежал? А у тебя медицинская карта на руках? Какой диагноз поставили? — после некоторой задержки из мамы вопросы посыпались, как горох из худого мешка.
— Ма, ну вначале подозревали менингит и ретроградную амнезию. Потом диагноз не подтвердился, я чувствовал себя хорошо, и они даже перестали гонять меня с анализами по больнице. Мам, за два года ничего плохого не произошло. Я начал заниматься спортом, учусь на хорошо и отлично. Единственно, некоторые события из прошлой жизни для меня потерялись. Ну так что, теперь не жить что-ли? Ходить и дальше по этим больницам? Чтобы на мне кандидатские диссертации писались?
— Ну не знаю. Я всё равно запишу тебя к лучшему неврологу в городе, когда приедешь на каникулы, обязательно пойдёшь. Слышишь?
Слава тебе господи, вроде удалось сбить маму с наступательного панического настроя. После обсуждения моего быта нас разъединили и я вполне довольный собой решил прошвырнуться по парку. Благо главпочтамт прямо на входе. Сегодня ясный погожий день, мимо меня проехали скрипя снегом женщина с пацаном лет десяти. Они отстучали лыжами по накатанной дорожке и вновь в парке наступила тишина.
Ладно, пожалуй не буду я наказывать младшую сестру. Она и так столько время продержалась, держа рот на замке. А сложилось даже не так и плохо. Теперь не нужно изворачиваться, уходя от вопросов, ответы на которые я не знаю.
Бредя по аллее вдоль бульвара Мира, я старался проанализировать свои эмоции. После разговора с мамой осталось тёплое ощущение причастности к семье. Будто тёплый комочек уютно свернулся у меня за пазухой и урчит от любви ко мне, поглаживая по мне мохнатой лапкой.