И он поспешил за проводником.
Анна глубоко вздохнула.
— Не понимаю, какое отношение к духовности имеет двигатель внутреннего сгорания, — пробормотала она. — И вообще. Если градус воды, текущей из крана, способен оказать влияние на твое путешествие вглубь себя, то значит, не так уж далеко ты ушел. И жалеть, собственно, не о чем.
Мы шагнули в ночь. Мне не особо нравилась идея идти пешком через дикие места с Анной и без оружия, но выбора не оставалось. Ждать, когда рассветёт, а потом искать нужную дорогу в незнакомом месте, едва ли безопасней.
Проводник оказался неожиданно проворным для своих лет, так что шагали мы в хорошем темпе. Причем практически молча.
Анна шла рядом со мной, напряженная, как струна.
— Посмотри-ка, — тихо сказал я, указывая на стену слева от нас.
Она была сложена из пористого серого бетона, но его почти полностью скрывало пышное цветущее растение с крупными белыми, фарфорово-хрупкими цветами. Они светились в темноте мягким фосфоресцирующим светом, очерчивая контуры листьев и стеблей.
— Как красиво и зловеще, — проговорила Анна, замедляя шаг.
— Просто биолюминесценция, — пояснил я. — Перед тобой местные мутанты.
— Делаю вывод — если есть мутанты среди растений, значит, среди животных они тоже имеются? — отозвалась она.
— Вот все-таки нет, сука, в этом мире нихрена никакой справедливости! — выпалил Егор, останавливаясь рядом с нами. И тут же, покосившись на Анну, добавил. — Пардон, конечно. Но вот почему у китайцев мутанты — это, с-сс… — проглотил он рвущееся с языка ругательство, — это розы светящиеся, а у нас паршивые козы и юрки?
— Это просто местные розы ты уже увидел, а местных юрок — нет, — спокойно возразил Крестоносец.
Проводник обернулся и, увидев, что мы замедлились, вернулся на несколько шагов и тронул один из цветков. Золотистая пыльца, вспыхивая в темноте, осыпалась на его руку и в темноту. Старик что-то сказал на своем языке, его голос звучал умиротворенно и назидательно.
— Говорит, это «ночные невесты», — перевела мне Анна. — Они редко цветут, для этого должно совпасть много условий. Так что нам повезло их увидеть.
Монах покивал с улыбкой и отправился дальше.
Его спокойствие было заразительным и одновременно раздражающим.
Мы шли еще с полчаса, углубляясь в своего рода каньон между двумя рядами полуразрушенных зданий, превращенных в гигантские вертикальные сады.
А потом я почувствовал опасность. Не увидел и не услышал, а будто всем телом ощутил приближение чего-то враждебного — это «истинный охотник» отработал по умолчанию. Я резко цикнул своим и остановился, и буквально через пару секунд из темноты перед нашим проводником возникли две высокие и крепкие мужские фигуры в черном, с тряпками, закрывающими пол-лица.
Наш проводник резко остановился и вскинул посох, громко крикнув:
— Stop!
Теперь замерла вся наша делегация, включая даже ретивого Дэна.
На всякий случай я поближе притянул к себе Анну, готовый в любой момент вмешаться в ситуацию.
Наш проводник, не бросая посоха, с кошачьей грацией принял боевую стойку. Он что-то сказал людям в черном на своем языке. Тихим, но твердым голосом, без тени прежней безмятежности. И это звучало не как просьба, а как приказ.
Парни в черном возразили. Один из них вышел вперед и возмущенно начал что-то доказывать нашему старику.
— О чем речь? — тихо спросил я Анну.
— Сама никак не пойму, — прошептала она. — Эти в черном заявили проводнику, что пришли за каким-то шафраном. Тот ответил, что провожает гостей и будет лучше, если они уйдут с дороги. Тем более что черные одежды никому не нужны. А сейчас этот говорливый высказывает старику, что это не по правилам…
И в этот момент парень в черном сорвал со своего лица маску и сбросил с себя верхнюю черную часть, открывая желтую рубашку с завязками, как у куртки спортивного кимоно.
Старик вздохнул.
— Кэи, — проговорил он.
И в то же мгновение посох со стуком упал на тропинку. Темнота вспыхнула оранжевым светом. А из рук старика, как живые змеи, вырвались два огненных потока.
Глава 4
Рифт как святыня
Огненные потоки из рук нашего проводника выжидающе замерли, готовые к нападению. Парень в желтом отошел от него метров на пятнадцать и тоже встал в боевую стойку…