— Всем держать дистанцию! — скомандовал Дэн. — И ни в коем случае не вмешиваться в происходящее!
— А что происходит-то? — спросил я, отступая вместе со всеми и наблюдая, как желторубашечник, раскорячившись, водит руками в воздухе. Из его груди донесся низкий вибрирующий звук, и напарник в черном поспешил убраться с тропинки подальше в заросли.
— Сейчас будет красивый поединок двух мастеров. Убежден, что ничего подобного ни вы, ни ваши коллеги в жизни не видели, так что очень рекомендую посмотреть внимательно, — со снисходительным пренебрежением в голосе сказал Дэн. — А потом я объясню подробней.
Парень в желтом завершил свой странный танец рук. Воздух перед ним застыл, зазвенел и сгустился, превратившись в сияющую, идеально гладкую стену льда. Она пульсировала мягким голубоватым светом, освещая его молодое сосредоточенное лицо и бритую голову.
Проводник плавным движением правой руки выбросил вперед один из огненных потоков. Пламя ударило в ледяной щит не с оглушительным грохотом, а с шипящим, пронзительным визгом, как раскаленный металл, опущенный в воду. Стена льда не треснула, но на ее поверхности мгновенно образовалась глубокая воронка, из которой хлынули клубы ослепительного пара.
Желтый решил не оставаться в обороне и рванулся вперед, скользя по утоптанной тропинке, словно конькобежец. Земля перед ним с тонким хрустом покрылась коркой льда, сверкающего в темноте от пламенных всполохов. Пальцы его рук сплелись в замок, и из влажного ночного воздуха возникла целая туча острых, как бритва, ледяных осколков. Сорвавшись с места, они обрушились на нашего старика.
Проводник что-то выкрикнул и начал вращаться с такой скоростью, что у меня в глазах зарябило. Два огненных потока слились в единую спираль, создавая вокруг тела идеальный защитный кокон, жар от которого заставил нас всех отступить еще на несколько шагов. Ледяные осколки, влетая в этот смерч, не таяли, а взрывались с хрустальным, сухим треском, рассыпаясь на крошечные льдинки, которые тут же испарялись.
Это больше походило не на сражение, а на яркий перформанс. Светящаяся пыльца «ночных невест», всполохи огня и ледяные брызги создавали сюрреалистичную картину.
— Как думаешь, такой огонь — это «эска», или скорее «А»? — деловито спросил у меня Егор, сплюнув в сторону.
— Думаю, «А», — предположил я.
— Ставлю на «эску», — хмуро подал голос Чо, который сегодня был даже молчаливее обычного. — Похоже на комплексную способность, а они все «эс»-уровня.
— Тоже верно, — кивнул я, делая вид, что не замечаю округлившихся глаз Дэна, который, по всей видимости, ожидал от нас совсем другой реакции. — А ледяной парень что-то слабоват.
Север с укором покосился на меня.
— Отвлекаете же!
Егор печально вздохнул и, проигнорировав замечание нашего буддиста, сказал:
— Да, наша Зеленая была круче… Этот чё-то руками все водит, машет и скачет из угла в угол. Тушканчик, ёпта. Женька бы давно уже по башке шипами врезала…
Дэн дернулся, даже рот открыл, чтобы что-то возразить, но тут к нашему обсуждению присоединился Крестоносец.
— Это та самая?.. Худой недоросток? — спросил он.
— Точно, — усмехнулся я.
И тут желтый сменил тактику. Упав на одно колено, он резко ударил ладонями по земле. Почва вздыбилась, и из-под ног проводника с грохотом вырвались глыбы мерзлого грунта, пытаясь захватить его в ледяную ловушку.
Но старик был быстрее. Он взмахнул руками, и огненные потоки на мгновение погасли, уступая место горячему ветру. Волна тепла превратила глыбы в неравномерные кучи размякшей грязи. А сам проводник легко оттолкнулся от земли и спиной перескочил… Даже нет. Скорее, перелетел через эти комья и плавно, почти бесшумно опустился на чистом участке.
А потом пошел в наступление. Его огненные потоки, до этого бывшие гибкими кнутами, вдруг стали похожи на огромные, почти материальные лапы тигра с длинными когтями из чистого пламени.
Такого я и правда еще не видел.
Он нанес один удар — широкий, размашистый, сокрушительный. Желтый едва успел возвести новый, более мощный ледяной бастион.
Удар огненной лапы не шипел на этот раз. Он взревел. Ледяная стена не просто растаяла — она мгновенно испарилась, обдав всех нас горячим влажным ветром. Сила удара была такова, что молодого монаха отбросило назад. Он кувыркнулся в воздухе, но сумел приземлиться на ноги, тяжело дыша. Его желтая куртка обгорела на плече.
Казалось, на этом все закончится. Но парень на удивление нашел в себе силы для еще одной, самой последней и отчаянной атаки. Собрав всю свою волю, он вытянул руки перед собой и с низким грудным звуком выдохнул перед собой не стилеты и не стену, а целую лавину — сгусток концентрированного холода, белую, ревущую воронку, которая помчалась к проводнику, сковывая и кроша всё на своем пути. Трава под ней ломалась с хрустом, а камни покрывались паутиной трещин.