— … У нее под шкурой скрывается механизм, а у нас под кожей — железные кости, ледяные шипы и еще целый перечень всяких особенностей, противоречащих природе…
Свечи играли на его одеждах и на лице, так что я мог разглядеть только общие очертания, пока он не подошел.
Остановившись в паре шагов, монах уставился на меня с таким вниманием, будто разглядывал диковинную картину.
— Ну, здравствуй, Отшельник, — сказал он. — Я — Жрец.
Он был на голову ниже меня, с узкими плечами и крупной лысоватой головой. В морщинистом гладко выбритом лице смешались и европейские, и азиатские черты, на шее виднелась татуировка израильского спецкорпуса.
Я не торопил его. Позволил разглядеть себя вдоволь.
— Идем, — сказал, наконец, Жрец и жестом пригласил меня следовать за ним. — Покажу тебе мое укромное место.
В глубине храма между фигурками двух божеств оказался узкий проход, в который я протиснулся следом за стариком, опустив голову, чтобы не удариться о низкую балку. Тесный простенок привел нас в небольшую комнату с узким окошком под потолком.
Я был готов увидеть аскетичную келью или что-то вроде того, но очутился в самой настоящей мастерской. На металлическом стеллаже рядами лежали разные детали, механические лапы и хвосты, а также всевозможные инструменты. На высоком столе под окном горела современная настольная лампа, под которой радостно вертело ушастой головой и подергивало передними лапами мохнатое туловище маленькой собачки. Нижней части тела и задних лап у нее не было, так что смотрелось это довольно специфически. Рядом со столом имелось печально линяющее старое компьютерное кресло с брошенной на сиденье вязаной фуфайкой серого цвета.
А посреди мастерской, окружённый циновками, располагался маленький столик для чаепития, с пузатым чайником, чашками и вскрытой коробкой зеленого мармелада.
— Присаживайся, угощу тебя чаем, — сказал Жрец, скидывая желтые резиновые шлепанцы с босых ног.
Чтобы быть вежливым, я тоже разулся и, подобрав ноги под себя, устроился перед столиком.
— Вижу, в монастыре скоро будет еще одно не совсем настоящее животное? — спросил я.
— В Шанхае одно время была большая мода на механических питомцев, — охотно пояснил Жрец, гостеприимно наполняя мне чашку зеленовато-желтым напитком. — Собаки, попугаи и морские свинки. Но по большей части — кошки. Большинство из них оказались брошены прежними хозяевами в их квартирах. Вместе с видеопанелями, электрочайниками и кондиционерами. Вот только в отличии от кондиционеров и чайников, многие имитационные зоороботы обладали самообучающимся искусственным интеллектом, сопоставимым с интеллектом трех-четырехлетнего ребенка. И все эти брошенные дети десятилетиями рыдали, запертые в своих домах. И никто их не слышал… Мне нравится находить их и ремонтировать. Знал бы ты, каково это — видеть, как скулит от радости собака, у которой остались только голова и позвоночник. И память о долгих годах страха и одиночества. Они ведь не знают, что ненастоящие… Марта, смирно! — прикрикнул Жрец, и собачка на его столе разом послушно замолчала. — Из-за моего увлечения в монастыре теперь живет целый кошачий взвод, — улыбнулся он мягкой, немножко смущенной улыбкой. — Во главе с Матильдой, которую ты видел в храме. Рифта не боятся, крыс и мышей гоняют исправно. А эту горемыку я решил себе оставить, когда починю… Ты угощайся мармеладом, это недавний подарок монастырю от внешников, должен быть мягким.
— Спасибо, — отозвался я и из вежливости взял один зеленый квадратик, хоть и не был так уж уверен в его свежести, в отличии от хозяина. — Как ты узнал, что я еду сюда? И вообще, что Отшельник — это я?
Жрец пожал плечами.
— Просто комплексная способность. Я, наверное, даже толком не смогу тебе объяснить, как она работает. Просто… будто иногда включается инфракрасное зрение, и в темноте становятся видимыми некоторые лица, предметы, явления или взаимосвязи между ними. Очень утомляющая способность, должен сказать. Но любопытная. Благодаря ей я смог узнать многое из того, что Кукольник предпочитает не раскрывать игрокам до поры до времени. Или не раскрывать вообще.
С сосредоточенным лицом он сделал пару глотков из своей маленькой чашечки и продолжил:
— По этой причине я и оказался здесь. Мне кажется, останься я в миру, он точно попытался бы меня… Заменить.
— Если честно, я вообще слегка озадачен твоей ролью. Я не сразу это понял, но ведь в таро нет никакого Жреца.
— Верно, — кивнул старик. — Я занимаю нишу Великой Жрицы, символизирующей подсознание, загадку, интуицию и прикосновение к тайне. Но, — усмехнулся он. — какая из меня «Жрица»? Я для этого комплектом хромосом не вышел. Вот и попросил Кукольника в самом начале подкорректировать наименование роли. Так я стал Жрецом…