И все мы ждали одного — допуска в Шанхайский рифт. И мне, и Анне было совершенно необходимо попасть туда, чтобы заполучить способность «ментальный блок» и не опасаться пронырливых менталистов. Север был просто счастлив, когда узнал. Потом целый день рассказывал нам о монастырях, Нефритовом Будде и поиске истины, пока Егор не пообещал ему вставить колесо сансары в задницу.
Он вообще в последнее время ходил хмурый и недовольный, потому что Эмка в очередной раз решила испытать его нервы и куда-то уехала из ТЦ, оставив через Короткого своему опекуну письмо, в котором просила не волноваться и обещала вернуться к Новому году. Откуда она собралась возвращаться и какие дела занимали Эмку сейчас — ничего этого Короткий не знал.
Так что настроение у моего приятеля было так себе.
И вот вчера утром наконец-то пришел ответ из Представительства Китая, что нам разрешили въезд на территорию Шанхая «в составе регулярной молитвенной группы партнерской корпорации 'Биосад».
Я обрадовался, а вот Анна разозлилась. Даже ездила лично в Представительство и, по всей видимости, пыталась там кому-то донести, что хотя НейроТех и не является старым партнером Китая, тем не менее ее глава желает ехать в Шанхай как гостья вип-уровня, а не «член богомольческой группы». На что ей ответили, что Шанхай не принимает вип-гостей, не оказывает услуг и вообще никому ничего не должен, поскольку состоит исключительно из буддийских общин. И никого, кроме ищущих истину паломников, там не ждут в принципе. Так что пришлось смирить свою гордость и даже согласиться на обряд очищения, перед которым полагалось провести ночь здесь, в отеле общины, с залами для медитации на каждом этаже, бронзовыми буддами в каждом номере — и неработающими кондиционерами.
Я уже собрался возвращаться в адскую сауну номера, как вдруг краем глаза заметил едва уловимое движение в тени на балконе слева. Рука рефлекторно сама потянулась к пустому поясу — оружия при мне не было.
Нас всех заставили разоружиться при входе на священную землю.
Из тени вышел Север. Он взглянул на меня, кивнул и спросил:
— Не спится? — его голос прозвучал тихо, но совершенно отчетливо.
— Кондей сдох, — буркнул я, возвращаясь в прежнее расслабленное положение. — А ты чего не на посту?
— Госпожа Селиверстова попросила выйти. Если я правильно понял, ей вроде сын позвонил…
Мы помолчали, невольно прислушиваясь.
Анна действительно разговаривала. Негромко, сдержанно, но тембр ее голоса можно было различить на фоне приглушенного высотой городского гула.
В ее комнате щелкнул выключатель, и на спину Севера упал ярко-желтый свет, тут же смягченный оранжевой занавеской.
— И с чего ты вдруг решил, что это должно быть мне интересно в двенадцать ночи?.. — услышал я обрывок разговора, после чего голос Анны переместился вглубь комнаты и стал совсем тихим.
— Ушла? — настороженно спросил я.
Север оглянулся.
— Вышла в гостиную.
Мы помолчали. Внезапно с улицы донесся настойчивый и ровный стук деревянного колокола, мугу. Он поднимался над городом — странный, неуместный, резко контрастирующий с энергичной неоновой пляской огней на улицах. С одной стороны, вроде как аутентичный и уютный, но по факту — многократно усиленный с помощью выведенных к главному входу колонок. И потому такой же демонстративный, как улыбка неохристиан и их крестики на лацканах.
Север закрыл глаза, прислушиваясь.
— Слышишь? — прошептал он. — Это бьют часы в храме. Они отмеряют не время, а пустоту между мыслями. Попробуй это почувствовать…
Я глубоко вздохнул.
— Это вряд ли. Лично я чувствую только одно — что усилители стоило купить получше. Очень уж… фальшиво звучит.
Но какими бы фальшивыми не были удары, когда они затихли, возникло неожиданное ощущение тишины. Настоящей. Несмотря на то, что город все так же шумел под нами, как море.
Север открыл глаза. Они были ясными и спокойными.
— Завтра будет нелегко, — своим мягким голосом проговорил он. — Сегодня, пока Анна Сергеевна оформляла документы для поездки, я поговорил с привратником. «Очищение» — это не просто формальность. Они здесь называют Шанхайский рифт «Жемчужиной Дракона» и считают, что он сам выбирает себе посетителей. Дракон не любит суеты и нечистых помыслов. Отсюда требование прожить в монастыре не менее семи дней, прежде чем лама вынесет окончательно решение по каждому из паломников. Старик сказал, этого срока достаточно, чтобы вывернуть душу любого человека наизнанку и заставить его встретиться с самим собой.