— В монастыре проводятся некоторые процедуры по оздоровлению, — не моргнув и глазом, сообщил тот. — Очень эффективные. И моему родственнику, как вы уже, наверное, успели заметить, это необходимо. Извините за сцену…
Ну и что же делать?
Промолчать? Отпустить его вот так?
Этого я допустить не мог.
Он должен знать, на что идет.
И я должен знать, что он знает.
Но не могу же я просто крикнуть ему на весь храм: «Эй, Крестоносец, в тебя хотят вживить иномирную хрень! Мне вчера Жрец рассказал».
Так как сообщить ему?
Надо что-то придумать прямо сейчас, иначе будет поздно.
Ведь его сейчас уведут. А вернется он с такой же улыбкой, как у Дэна…
— Подождите минуту! Николай! — окликнул я его. — Подойди сюда?
Крестоносец вопросительно посмотрел на меня.
— Дай хоть обниму тебя на удачу! — торжественно воскликнул я, раскрывая объятия.
Анна, Чо и Север по очереди обернулись на меня в изумлении. У Егора так вообще челюсть отпала от моей внезапной сентиментальности. Крестоносец озадаченно моргнул, но отодвинул Дэна и направился ко мне, с таким сомнением во взгляде, будто курящего зайца увидел.
Когда он подошел достаточно близко для объятий, я крепко вцепился в него и шепотом выпалил на ухо:
— Они посадят в тебя живого червя, симбионта, который будет ползать у тебя под кожей и заодно омолаживать. Ты больше не сможешь надолго покидать монастырь и начнешь дружелюбно скалиться, как твой родственник Дэн!..
Крестоносец медленно отстранился от меня. И по округлившимся глазам и напряженному взгляду я понял — родственничек ничего не сказал ему об этом.
— Если ты не хочешь — откажись, — уже вслух сказал я, многозначительно глядя ему в глаза. — Я поддержу.
Тут подал голос Дэн.
— Николай, нам нужно идти, — требовательно заявил он, посмотрев на меня, как на прокаженного. — Наставник Вэй Шэн ожидает.
Крестоносец улыбнулся мне уголком рта.
— Я благодарен тебе. За поддержку. А теперь мне пора.
— Ты не обязан туда идти, если не хочешь, — повторил я, отпуская его.
— Я обязан туда идти. Я дал слово. Подожди немного, я скоро.
И он решительным шагом направился за Вэй Шэном…
Дэн смерил меня торжествующим взглядом.
— Покиньте храм! — сказал он.
И мы подчинились.
— Ну и что это было? — первой нарушила молчание Анна, когда мы очутились снаружи. — Так трогательно, я чуть не расплакалась.
Я взъерошил рукой волосы, пытаясь собраться с мыслями.
— Здесь есть еще один рифт, — полушепотом ответил я. — Туда ходят, чтобы подцепить специфического симбионта. Это червь такой здоровенный, забирается под кожу и живет там, параллельно оздоравливая тело и омолаживая его. Вот туда-то и отправился наш Крестоносец. Я не знал, в курсе он или нет. Хотел предупредить.
— А ты сам откуда это знаешь? — нахмурился Егор.
— Один из игроков рассказал.
— Твою мать, — брезгливо содрогнулся он.
Мы стояли возле храма, а все монахи сидели на пятачке вокруг рифта и медитировали. Миниатюрная пустошь парила, ветер разносил клубы благовоний.
А на душе скребли кошки. И с каждым мгновением усиливалось ощущение, будто я потерял одного из своих. Хотя формально Крестоносец никогда не был под моим началом.
— И почему он… почему согласился?.. — спросила Анна.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Судя по всему, дело в обещании. Крестоносец считает себя рыцарем и не может нарушить данное слово. А может, в самом деле решил измениться. В любом случае, это его жизнь, и он принял решение, — мрачно сказал я. — А теперь пошли собираться, пока монахи не передумали нас в рифт пускать.
И мы зашагали обратно в павильон.
Собрались мы за пятнадцать минут. Потом еще минут пять говорили о какой-то ерунде.
Хотя Крестоносца по-настоящему знали только мы с Егором, его решение и вся эта история с червем произвела на всех тягостное впечатление. Мы медлили, подходя к самой арке рифта, как будто не решаясь сделать последний шаг.
Я все ждал… не знаю, чего. Что дверь откроется и он выйдет. Передумает.
Я пытался представить себе Крестоносца другим. Правильным, вежливым, в костюме.
Жуть какая-то.
И тут из глубины храма раздался оглушительный грохот. Не крик, не звон, а именно грохот, как будто рухнула каменная стена. Земля под ногами содрогнулась. Медитирующие монахи разом подняли головы, их маски безразличия на мгновение сменились искренним изумлением.
Мы замерли, переглянувшись.
— Это что, часть процедуры? — пробормотал Егор.