Он мог бы успокоить ее страхи одной фразой. Сказать, что Монгол тоже игрок, и, если с ним что-то случится, система тут же пришлет оповещение.
Но это означало бы рассказать, что Монгол — это Отшельник.
А Тень не любил лезть в чужие дела. И тем более — раскрывать чужие секреты.
— Может быть, вам стоит с ним встретиться? — осторожно предложил он. — Когда вернемся из рифта.
Лекса шумно еще раз подула в кружку и сделала глоток.
Чай оказался не такой уж горячий, как ей показалось сначала.
Просто в рифте царила настоящая зима. И даже ее собственное дыхание парило, как кипяток.
— Это плохая идея, — проговорила она. — Да и вряд ли он обрадуется… — и, неожиданно меняя тему разговора, вдруг добавила. — В следующий рифт я пойду без тебя.
— Как скажете, — отозвался Тень. — Если что, в вашем списке есть еще немало мест, которые я не посещал. Готов оставаться вашим компаньоном столько, сколько потребуется.
— Больше не потребуется, — хмуро отозвалась девушка. — Мне нужно расти как можно быстрее. А для этого лучше проходить задания в одиночку.
Она уставилась на огонь, а в памяти все еще крутились обрывки недавнего сна. Закрытый гроб, горячие слезы на щеках и чувство невыносимой тесноты в груди от того, что Монгола больше нет.
Глава 8
Паркетные войны
Добраться до аэропорта и в самом деле оказалось не такой уж простой задачей. Когда твое тело — один сплошной синяк, и внутри отбито все, что можно, каждый пройденный километр почти как подвиг. Регенерация, должно быть, работала на полную мощность, перенаправляя всю энергию в наиболее актуальное русло. Так что мне адски хотелось есть и спать. А еще — чтобы хотя бы пять минут ничего не болело.
Я плелся в темноте по тропе, раскачиваясь из стороны в сторону и пугая время от времени выскакивающих на дорогу кроликов. К счастью, погони за мной не предвиделось — Жрец сказал, что скорее всего Вэй Шэн придет навестить меня теперь уже только после утренней медитации. Путников на ночных тропах я встретил только один раз и благополучно скрылся от них в густых зарослях.
Мотивировал себя тем, что стоит только добраться до самолета, как все желаемое станет достижимым: и еда, и обезболивающее. И даже девять часов сна в мягком кресле.
В целом, все примерно так и вышло. Правда, команду пришлось еще поискать, объясняя местным на пальцах, что именно мне нужно. Наконец они примерно сообразили, чего я хотел. По книгам учета установили личность и проводили в комнату отдыха, где пилоты вместе с командиром и стюардом безмятежно спали.
Я всех разбудил. Сказал, что случилось кое-что непредвиденное и им придется срочно отвезти меня в Москву.
Командир колебался. Конечно, он знал, что среди телохранителей Анны у меня был особый статус, и что в вопросах безопасности его хозяйка требовала от всех своих подчиненных беспрекословного подчинения моим требованиям. Да и выглядел я действительно «непредвиденным» образом. Но принимать такое решение без официального разрешения все равно не решался.
Тогда я выставил из комнаты всех, кроме командира. И в двух словах объяснил, что один из Биосадовцев нарушил правила монастыря и монахи стали настолько агрессивными, что госпоже Анне с остальными пришлось спрятаться в рифте, а мне нужно позаботиться о том, чтобы они смогли безопасно оттуда вернуться. Вероятно, я был убедителен. Потому что уже через двадцать минут мы покинули Шанхай.
И в этот момент я был почти счастлив. Укол обезболивающего, кресло под задницей и плошка горячей заварной лапши — что может быть лучше?
А потом я уснул. И проснулся от прикосновения стюарда к моему плечу.
— Пристегнитесь, пожалуйста. Через полчаса мы будем на месте. Связь наконец-то стала стабильной, и командир спрашивает, не нужно ли предупредить кого-то о вашем прибытии?
Открыв глаза, я обнаружил, что снаружи наступил день.
И день этот обещал быть очень непростым.
— Да, это было бы здорово, — пробормотал я. — Если есть такая возможность, пусть свяжется с головным офисом ЦИР и сообщит, что у Монгола внештатная ситуация. Чтобы кто-нибудь меня встретил.
Стюарт кивнул и испарился.
Я поворочался в кресле, чтобы немного размять затекшее тело. И обнаружил, что чувствую себя уже не настолько отвратительно. Пристегнулся и начал ждать.
Мы действительно пошли на снижение. Под крылом показалась сначала пустошь, потом — город и даже аэропорт. Но вместо того, чтобы приземлиться, мы вдруг снова поднялись.
Я нахмурился. Нажал на подлокотнике кнопку внутренней связи.