На этом сеть у меня отрубилась.
Тогда я нашел в своем рюкзаке тетрадку Жреца и с удовольствием обнаружил, что Варшавский рифт включен в его перечень. Данных по нему было немного. По большей части все они касались официальных запретов на посещение без госдопуска, патрулирования пустоши и охраны объекта. Касательно цивилизации по ту сторону рифта было сказано, что там всегда поздняя осень с заморозками, линия заданий бесхитростная, но требует серьезной физической подготовки, навыков быстрой стрельбы и много патронов в запасе.
Я хмыкнул.
Много патронов? Это меня более чем устраивало.
Дальше все проходило по старой знакомой схеме, будто и не было этих пропущенных ста пятидесяти лет — встреча на безлюдной вертолетной площадке, группа охранников, знакомство с сопровождающим.
И ни одного знакомого лица.
Я вдруг с удивлением обнаружил, что прошедшее время здорово привык к тому, что не один.
А еще в Варшаве оказалось очень холодно. От резких порывов совсем осеннего ветра я уже через минуту замерз в своем костюме, рассчитанном на летнюю жару. Так что я обрадовался, когда мой проводник, молодой светловолосый парень по имени Анжей Квятек, сразу после быстрого обмена приветствиями предложил перебраться в машину.
— У нас в этом году плохое лето, — с колоритным акцентом рассказывал он, пока мы усаживались в просторный внедорожник. Причем, с живым водителем на переднем сидении, а не автопилотом. — А недели две назад и оно закончилось. Теперь у нас нет плохого лета, а есть плохая осень.
— Почему плохая? — спросил я, располагая свой рюкзак промеж колен.
— Ветры с пустошей, — пояснил Анжей. — Вроде двенадцать-пятнадцать градусов, а как подует — сразу мерзнешь, какая бы куртка на тебе не была. Анкету для пана Данилевского заполним? Я должен отправить ее секретарю сразу после вашего прилетания.
Я улыбнулся.
«Прилетание». Забавное слово.
— Как вас найти в сети? — спросил меня Анжей, тронув кончиками пальцев спрятанный за ухом инфономик.
— Я не пользуюсь имплантированными устройствами, — огорчил его я. — Можете заполнить с моих слов?
— Добро, — кивнул Анжей. — Дата рождения?..
Хорошо, что я прекрасно помнил исходные данные моей фальшивой биографии. Так что анкету мы заполнили буквально за пять минут, правда добрая треть вопросов так и остались без ответа, поскольку эти сведения относились к моей профессиональной деятельности, а любая рабочая информация официально считалась засекреченной.
Отправив анкету в секретариат, Анжей улыбнулся мне рекламной улыбкой и предложил посмотреть вечернюю Варшаву.
— У нас красивый старый город, — с гордостью сказал он, в то время как машина двинулась прочь с площадки. — Весь центр законсервирован, никаких новых конструкций. Если какая неотложна потребность возникала, все делали в общем стиле. Никаких навесных эстакад, никаких голограмм. В ясно даже звезды увидеть можно.
— Это все хорошо, — кивнул я. — Но лучше бы сразу на станцию.
— А, пан Басаргин хочет сразу к делу, — понимающе кивнул Анжей. — Это добро, но ехать в пустошь уже поздно. Лучше утром.
— Но охрана-то стоит и днем, и ночью, если я правильно понимаю, — заметил я.
— Так, — невесело усмехнулся Анжей. — Но пустошь у нас лютая. Бури редко бывают. Но створы!.. Как у вас… Юры?
— Юрки, — подсказал я.
— Вот! Много юрки и прочей створы. Пустошь длинная, узкая. Бури ветром сносит. Лес больной, люди больные. Может, лучше отель? Комната тепла, ужин. А утром я приеду. Какой у пана размер одежды?.. Я все привезу, что надо.
— В арсенальной подберу, — возразил я. — Дело в том, что у меня жесткие временные рамки, и я не могу себе позволить осматривать достопримечательности и отдыхать в отеле до утра. Если вы не можете сопровождать меня на станцию…
— О, нет-нет! — почему-то испуганно запротестовал Анжей. — Как скажет пан, так будет. С нами машина СБ, так что едем.
— Единственное — я бы где-нибудь по пути остановился, чтобы поужинать. Я очень голоден.