Оставшиеся тридцать я перенес в биокоррозию. Так что в итоге у способности получился сорок пятый уровень.
Обновленный перечень выглядел так:
Иммунитет, класс D, уровень 34
Невосприимчивость к укусам насекомых, класс D, уровень 20
Обостренное обоняние, класс D, уровень 4
Синдром короткого сна, класс D, уровень 17
Стрессоустойчивость, класс D, уровень 6
Увеличение активного объема памяти, класс D, уровень 15
Высокий болевой порог, класс С, уровень 10
Импульсное ускорение, класс С, уровень 79
Соколиное зрение, класс C, уровень 33
Синаптический буст, класс В, уровень 16
Взрывной удар (руки), класс В, уровень 50
Усиленная пирорезистентность, класс А, уровень 53
Регенерация, класс А, уровень 30
Субкогнитивный анализ, класс А, уровень 17
Мутационный блок, класс S, уровень 31,5
Истинный убийца, класс S, уровень 35
Биокоррозия, класс S, уровень 45
Глядя на таблицу, я вдруг подумал о том, как же сильно все это отличается от других рифтов, где я бывал. И сколько еще подобных разломов принадлежит отдельным семьям или корпорациям. Сходил так на уик-энд мутантов пострелять — и на тебе, целая пачка наград в придачу.
Почему же у Анны нет ничего такого? Зачем ей по мелочи поднимать иммунитет, собирать какую-то защиту, а потом и атакующие способности, если есть места, где можно без неимоверных рисков получить мощную мутацию массового поражения? Может быть, ей не повезло приобрести такое чудо в собственное владение, вместо этого достался Триптих. Но неужели нельзя договориться? Если уж меня впустили в этот рифт для прокачки, наверняка и для главы другой корпорации есть такая возможность.
Или нет?
Может, я чего-то не понимаю?..
Надо будет спросить, когда снова встретимся.
С чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы и усталой ломотой в теле я собрал рюкзак и направился к точке выхода. В голове уже строились планы: доложить Данилевскому, получить финальный инструктаж, встретиться с обещанной группой из ЦИР и двигаться в Шанхай.
Выручать своих.
Когда-то давно, в прошлой жизни, один мой одногруппник, Матвей Соболев, спросил, как я выдерживаю одиночные экспедиции. Он был «снежинкой», или ученым, и с самого начала ходил в паре с тупым, как пробка, силовиком Колей Кулешовым с позывным «Генрих». Ну, потому что почти железный, как персонаж из сказки братьев Гримм. Я тогда посмеялся. Потому что в моем представлении такой напарник, как Генрих, это не компания, а ходячее наказание.
А Матвей ответил: «Зато по спине не сквозит. Мне кажется, это так страшно — осознавать, что позади тебя — пустота».
Тогда я его не понял.
Но понял сейчас.
У меня отчаянно сквозило по спине. Кто не испытывал этого чувства, тот не поймет, о чем идет речь.
Волк силен своей стаей. Для меня это стало откровением. Даже если стая слаба, даже если от нее хлопот зачастую больше, чем помощи. Потому что-то, что ты делаешь, оно не просто так, и не для тебя одного. Оно для кого-то, и это дает дополнительные силы.
И я хотел вернуть свою стаю. Чтобы она была у меня за спиной.
Собрав свои пожитки, я направился к рифту.
На самой границе на мгновение остановился, уловив новое, странное ощущение где-то в глубине грудной клетки. Как будто зуд в солнечном сплетении, раздражающий и болезненный. Рука сама потянулась вперед, и это ощущение волной перекатилось из груди по мышечным волокнам в ладонь. Легкая тошнота подкатила к горлу.
И тут в голове раздался голос помощника:
Предупреждение: активация мутации «Биокоррозия» (уровень 45) не завершена. Синтез каталитических ферментов и нейронная интеграция требуют большего времени. Приблизительное время до завершения активации: 01:27:04… 01:27:03…
Перед глазами поверх кровавого пейзажа развернулся черный экран интерфейса, в углу которого замигал лаконичный цифровой секундомер.
Понятно. Воспользоваться новым приобретением я смогу только через полтора часа, не раньше.
Ну и ладно.
Шаг вперед — и леденящий ветер Кровавых Рек сменился стерильной прохладой лаборатории. Давление в ушах, привычный сбой ориентации. Из защитной колбы я выбирался с мутной пеленой перед глазами, придерживаясь за стенку, потому что от скакнувшего давления меня штормило, как пьяного.
Лаборанты бросились мне на помощь, лопоча что-то на польском. Под руки подвели к креслу, усадили в него. Посветили фонариком в глаза.