— Нормально все, — отмахнулся я. — пять минут посижу, и все отлично будет…
И тут до меня дошло, что на станции полно народу. Приглушенные голоса, шелест одежды, поскрипывание ботинок и позвякивание оружия сливалось в единый фон.
Я удовлетворенно вздохнул. И обернулся, ожидая увидеть лица коллег из ЦИР.
Но вместо них в зале расположилась группа из пятнадцати человек в серой тактической форме с узнаваемым гербом Данилевских на плече. Их позы были расслабленными, а голоса оживленными — судя по всему, давно ждали. Говорили все по-польски. Вооружение — штурмовые автоматы на нагрудных ремнях, запаски в держателях по всему телу. Налегке. Все нужное разложено по тугим карманам на бедрах и на груди.
— А где боевая группа из ЦИР? — спросил я лаборантов, но те только руками развели — мол, не понимаем, хотя у каждого второго на видном месте блестел инфономик.
Тревожное чувство охватило меня. Что вообще происходит?
— Где Анжей Квятек? — требовательным тоном заявил я. — Пригласите его!
— Не можна, — отозвался один из лаборантов. — Он поехал два дни тому.
Тут от группы военных отделился коренастый темноволосый мужчина с резким, грубо вытесанным лицом и подошел к нам:
— Пан Басаргин, мы — группа сопровождения от «Бастион Авто», — его голос был ровным, без эмоций, и говорил он на русском почти без акцента. — Нас направили для обеспечения вашей безопасности и доставки к месту проведения операции. Все по договоренности с руководством ЦИР.
Я медленно поднялся из кресла, пристально глядя в лицо военному.
Звериным чутьем я ощущал ложь. Она буквально висела в воздухе, густая и ощутимая, как запах озона после грозы. Если Ян обещает — он делает. И никогда не переложил бы решение этого вопроса на плечи деда, к которому с такой неохотой решился в конце концов обратиться.
Меня должны были встречать свои.
Что происходит?..
Военный по-своему понял мой внимательный взгляд и официально представился:
— Томаш Гловацкий, командир группы.
Я медленно кивнул, пытаясь сообразить, чтобы все это значило и как мне правильней себя повести.
— Можете звать меня Монголом. Это мой позывной в ЦИР. Мне нужно привести себя в порядок и связаться с руководством, чтобы уточнить детали. А потом я буду готов выступать.
— Очень жаль, но связаться с кем-либо у вас сейчас не получится, — отозвался Гловацкий. — Буря. Идет уже двенадцать часов. Нам придется добираться в Варшаву через подземный тоннель.
Я вытащил из кармана смартфон.
Польский командир не лгал. Связи не было никакой.
Гловацкий выжидающе смотрел на меня.
— Пан Данилевский просил не задерживаться. Время очень дорого, — сказал он.
Я снова медленно кивнул.
Картинка медленно прояснялась перед моим мысленным взором.
Судя по всему, у Яна проблемы. Большие. Прямо сейчас.
Похоже, он с самого начала предполагал такой вариант развития событий, потому и сказал, что в случае чего принимать решения мне придется самому. И что возвращаться домой нужно осторожно, с оглядкой.
Поэтому и нет группы из ЦИР. Эти заботы взял на себя Данилевский-старший.
Черт возьми.
— Я буду готов через четверть часа, — хмуро сказал я Гловацкому, подхватил свой опустевший рюкзак и решительным шагом направился в арсенальную.
По нашему мнению, в этот раз из иллюстраций лучше всего крыса получилась:) Иллюстрации выложили в комментариях.
Глава 13
Шестнадцать человек и гроб мертвеца
Нет никаких проблем собраться быстро, если в хранилище полный порядок.
После двухминутного душа я натянул на еще влажное тело новый и чистый комбез маскировочного цвета — не люблю их, но в арсенальной других комплектов на мой размер не нашлось. Легкие армейские ботинки в отличие от теплых «вездеходов» раздражающе поскрипывали, но зато оказались вполне удобными. Дальше я добавил в свою аптечку расширенный набор препаратов, кинул себе сумку с осколочными гранатами, воду в пластиковой бутылке, консервов про запас и вернул в рюкзак выложенный перед экспедицией портативный анализатор. Надел тактический ремень, уже заранее забитый магазинами.
И, прежде чем выйти, еще раз посмотрел на свой смартфон.
Связи не было. Полная информационная блокада.
Конечно, у меня был еще чат для игроков, но в сложившихся обстоятельствах как-то не хотелось нигде отсвечивать. Пожалуй, единственным человеком, которого я мог бы спросить о новостях, был Тень.