Дядька не успел активировать свой кокон. Выстрелы разнесли ему голову, и уже никакая регенерация не могла ему помочь. Потому что, в отличие от псов одного знакомого мне сержанта, его мозги не были статичным и восстанавливаемым органом.
Только зрачки успели расшириться от шока за мгновение до того, как серое вещество выплеснулось из черепной коробки на камни.
Еще один выбыл.
Остались только красноглазый с Гловацким.
Красноглазый не двигался, но его зрачки пылали, как раскаленные угли, от напряжения на шее вздулись вены. Воздух вокруг него вибрировал, наполняясь низкочастотным гулом, который впивался в самое сознание. Это была не физическая атака, это было ментальное давление. Или психокинетический штурм. Или иллюзия.
В любом случае, на меня этот фокус не действовал. Видимо, субкогнитивный анализ в сочетании с истинным убийцей делали меня почти неуязвимым для его атаки, чем бы она ни была.
Вот только когда используешь подобное оружие, нет никаких надежных способов убедиться, работает она или нет.
Я нарочно замешкался за своим бетонным укрытием, и Гловацкий на это купился.
Пользуясь моментом, он вдруг рванул вперед, открывая, наконец, его главную способность. Тело командира начало трансформироваться. Его мышцы вздулись, разрывая камуфляж, кожа покрылась темной, бугристой коркой, похожей на базальт. Теперь он был похож на оживший обломок скалы. Пальцы Гловацкого сомкнулись вокруг стальной балки, и он вырвал ее из груды мусора, как легкую трость.
Все понятно. Усиленная мышечная масса и каменная кожа.
Сконцентрировавшись, я сделал короткий, яростный рывок импульсного ускорения. Всего на долю секунды, но этого хватило.
Мир замер. Я видел искаженное яростью лицо Гловацкого, занесшего свою импровизированную дубину. Видел красноглазого, с которого градом катился пот от концентрации. Я рванул не от них, а к ним, двигаясь по зигзагообразной траектории, которую невозможно было просчитать.
Ускорение кончилось. Я оказался вплотную к красноглазому. В очередной раз подставляя под ожоги руки и грудь, окунулся в огненное марево защитного кокона. Из моей левой ладони снова вырвался клинок Истинного Убийцы. Я не стал целиться в тело, а направил оружие в основание черепа, в тот участок, где спинной мозг встречается с головным. Точный, хирургический удар.
Лезвие, цвета ядовитой меди, вошло в шею сзади. Красноглазый замер, его алое свечение глаз погасло, сменившись пустым, остекленевшим взглядом. Он не издал ни звука, просто рухнул на пол, как подкошенный. Его регенерация не успела даже начать работу — повреждение мозга было мгновенным и фатальным.
Но эта победа стоила мне драгоценной секунды. Гловацкий был уже рядом.
Его стальная балка со свистом обрушилась вниз, я едва успел отскочить в сторону. Удар был чудовищным. Напольные плиты разлетелись на мелкие острые осколки. Еще удар! Я снова вывернулся, отпрыгнув назад.
Все тело ныло. Усталость начинала сказываться на ловкости и скорости реакции. Потому что для меня это был конец боя.
А вот для Гловацкого — только начало.
Он двинулся ко мне. Каменные ступни с грохотом дробили бетон.
— Твои фокусы наконец-то закончились? — его голос был похож на скрежет булыжников. — Твои силы на исходе, я вижу это. А моя регенерация… почти бесконечна.
Кое в чем он был прав. Но кое в чем очень сильно ошибался.
Он думал, что я полагаюсь только на способности.
Он снова занес свою дубину, чтобы добить меня. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я рванул вперед. Навстречу удару. Навстречу полуразрушенной, колонне у него за спиной, удерживающей оставшуюся часть перекрытия второго этажа.
Импульсное ускорение. Последний рывок. Я вложил в него все, что осталось.
Мир застыл. Я видел каждую неровность на каменной коже Гловацкого. Видел уверенность в его глазах, сменяющуюся удивлением. И как здоровенная дубина медленно плывет мне навстречу.
Я со всей силы оттолкнулся ногами от пола и подпрыгнул. И моя окровавленная правая рука с зарядом взрывного удара, обрушилась не на каменную плоть, а на критически ослабленную опору у него за спиной.
От оглушительного хруста у меня заложило уши.
Бетонная колонна треснула и разлетелась. Гловацкий, уже начавший разворот, чтобы проследить за моим движением, опоздал. Он обернулся и увидел падающую на него многотонную тень.
Он успел лишь вскинуть руки, в то время как я отскочил назад.