— И как же нам отсюда теперь убраться? — тихо спросил Север.
— Не вижу никаких причин для беспокойства по этому поводу, — деловым тоном заявила Анна, нахмурившись. — Какое отношение проблемы Данилевского могут иметь ко мне, госпоже Селиверстовой? Ни польская, ни даже китайская сторона не вправе отозвать мое разрешение на пребывание в Шанхае. А значит, и покинуть его я тоже могу в любое удобное для меня время. Подождите немного.
Она устало присела на землю рядом с Чо. Тонкие брови сосредоточенно сбежались на переносице.
— Есть связь? — присел я рядом с ней на корточки.
— То есть, то отваливается, — проговорила она, закрывая глаза. — Не отвлекай.
— А выпить есть чё? — спросил Егор.
Я влез в рюкзак, вытащил баклажку.
— Спирт разведенный…
Но кинуть Егору не успел. Анна с неожиданной решимостью забрала ее у меня, сделала большой глоток, потом повторила — и только после этого закрутила крышку и бросила Егору.
— Все, отправился запрос. Теперь можно идти и ждать ответа.
Я раздал оружие, и мы двинулись в сумерки, прислушиваясь к каждому шороху в траве и кустах.
Но в этот раз монахов мы не встретили ни разу. Только здоровенных ежей с красными глазами.
Чо на спине Егора постепенно пришел в себя. Даже спросил, приподняв голову, где мы.
— Почти дома, — без тени сомнения в голосе ответила Анна.
— Ответ пришел? — уточнил я.
— Нет, связь барахлит, — ответила она. — Но мой запрос был получен, а значит, скоро будет и самолет.
— Скоро — это в лучшем случае часов через десять? — хмыкнул Егор.
— Часа через три с момента заявки, — невозмутимо отозвалась Анна. — Я связалась с офисом во Владивостоке. В Москву пока торопиться не стоит, надо сначала разобраться, что там происходит.
Уверенность Анны мне нравилась. Так что я не стал возражать или портить всем настроение своими предположениями, что все может пойти как-то не так.
А когда мы добрались до аэропорта, на удивление нас там и правда ждал самолет!
Увидев его, Анна сбавила шаг. Плечи опали, руки повисли плетьми вдоль тела.
— А я что говорила? — дрогнувшим голосом сказала она мне, нервно улыбнувшись. — Видишь? Нас ждут!
И только тогда я понял, насколько она сама не была уверена в благополучном исходе.
— Да, — кивнул я, чувствуя, как адская тяжесть медленно сползает и с моих усталых плеч. — А я и не сомневался!..
— Врешь, — резко и почему-то сердито возразила Анна. — Еще как сомневался!
И решительно зашагала вперед, изящно переставляя своими стройными ногами, длинными, как у куклы. С растрепанным узлом светлых волос на затылке. В грубых ботинках. Майке с кровавыми пятнами и автоматом на шее.
Госпожа Селиверстова. Анна Сергеевна.
Я улыбнулся.
Почему-то вспомнилось, как я был ранен, и моя голова спокойно и уютно лежала у нее на груди.
Черт возьми…
В моем сознании сформировалось еще невнятное, но вполне конкретное желание освежить в памяти это ощущение.
А мои приятели уже торопились к трапу. Так что в самолет я вошел последним. Окинул взглядом салон, подошел к усевшемуся рядом с Анной Северу, вытащил недоумевающего буддиста за локоть из кресла и плюхнулся сам на его место.
И внаглую положил голову ей на плечо.
Не грудь, конечно. Но тоже неплохо. И тоже работало. Чувство какого-то запредельного спокойствия и умиротворения мягко заструилось внутри.
Хорошо.
Мой комбез пропитался чужой кровью. Где-то там все еще лежал под плитой Гловацкий. Тьма, которую накаркал Император, сгущалась со всех сторон. Я не знал, что происходит с ЦИР, с Яном, с Данилевским-старшим. И мое положение в России сейчас, наверное, еще более шаткое, чем когда бы то ни было.
Но прямо сейчас я хотел хотя бы полчаса умиротворения. Или час. Как получится.
Но Анна вдруг недовольно шевельнула плечом.
— Тебе не кажется, что это наглость?.. — возмущенным шепотом прошипела она, и двигатели самолета загудели, готовясь к разбегу.
— Нет, — ответил я, удерживаясь на ее плече и не открывая глаз.
— Ты вообще понимаешь, что я мысленно тебя похоронила? И была готова похоронить еще пару человек в придачу, прямо там, на месте, когда оказалось, что ты сам так и не вошел в рифт? Ни стыда у тебя, ни совести!.. — с сердцем высказала она, но двигать плечом перестала.
— Возможно, это было не лучшее решение, — проговорил я в ответ. — Но другого я не придумал.
Я так и сидел, прильнув виском к ее плечу и вдыхая слабый, стойкий запах пыли, пота и дорогого парфюма, который не смогли перебить все перипетии прошедших дней.