Запах жизни.
Анна сначала напрягалась, ее пальцы нервно постукивали по подлокотнику. Но постепенно, под монотонный гул турбин, ее тело начало расслабляться. Через некоторое время я почувствовал, как ее голова слегка склонилась и коснулась моей макушки. Дыхание стало ровным и глубоким.
Так мы добрались до Владивостока.
Самолет приземлился глубокой ночью. Аэропорт был практически пуст, и это придавало всей встрече зловещий оттенок. Вместо оживленной толпы — несколько человек в строгих костюмах, молчаливые охранники с каменными лицами, несколько официальных лиц с натянутыми улыбками и кучка журналистов.
Пока Анна, мгновенно надев маску холодной, недоступной аристократки, вела короткие переговоры о размещении и транспорте и делала официальные заявления о своем возвращении, я скрылся за спиной оставшегося почти без внимания Крестоносца, прислонился к стене и запустил смартфон, чтобы посмотреть, что там за дичь сейчас творится в информационном поле.
И там было на что посмотреть.
Новостные ленты пестрели одним именем — Данилевский.
Старший, младший.
Патриарх клана, «человек, поставивший закон выше родственных чувств»«, 'образец гражданского самосознания».
И «отпрыск великой фамилии, не оправдавший доверия», «желтоглазый мажор», «сторонник террора».
Десятки статей, расследований, заявлений. Суть сводилась к одному: Богдан Данилевский, движимый гражданским долгом, предоставил неопровержимые доказательства самоуправства и совершения тяжких преступлений своим собственным внуком — Яном Данилевским. Видео с аэродрома, кадры штурма «Нефритового Будды» — все было подано под соусом «герой-предатель». Дескать, старик, скрепя сердце, но ради высших политических интересов государства и закона, был вынужден сдать своего горячо любимого внука. Какие-то странные люди давали показания о том, что Данилевский чуть ли не собственноручно избивал их для получения коммерческой информации о своих спонсорах. Время от времени даже звучали сожаления о моратории на смертную казнь.
В этом месте я и вовсе готов был заплакать от смеха. Так и хотелось голосом Егора воскликнуть: какой еще мораторий, ёпта⁈ У вас запросто шестнадцать китайцев покрошили, лишь бы подставу слепить, а за городскими стенами вообще кто кого хочет тот того и мочит безо всякого моратория, и ничего, все ровно дышат, будто бы так и надо.
ЦИР, само собой, оказался под шквалом критики. Звучали призывы к его полному роспуску и передаче полномочий «более надежным структурам». Мое лицо тоже мелькало в сводках — «сообщник и наемник Данилевского-младшего, скрывающийся от правосудия».
И повсюду — фотографии Яна. Холеного, в роскошных костюмах, с бриллиантовыми зажимами для галстука и дорогими запонками. Такого, каким его знали все.
И только в одной статье я увидел его таким, каким он, по всей видимости, был сейчас. С кровавой повязкой над бровью, в тюремной робе, небритый и осунувшийся. За это фото автору досталась целая лавина хейта. Его обвиняли в продажности, что он давит на жалость общественности, в то время как таких монстров надо еще в младенчестве душить в колыбели, чтобы другие спали спокойно.
От ярости у меня кровь в жилах вскипела.
Все было еще хуже, чем я ожидал. Анна права, в Москве нам пока делать нечего. К счастью, в каждой области у нас теперь свой суд и свои правила. Правило бедной Пэрис в действии оказалось очень полезной штукой.
Наконец, мы погрузились в два черных внедорожника и отправились в отель, где вокруг нас устроили столько показушной суеты, что я едва сдерживался, чтобы не рявкнуть на всех этих менеджеров, помощников, горничных и швейцаров. К Чо сразу же приставили доктора, хотя по большому счету он ему уже был совсем не нужен: азиат был в сознании, чувствовал себя гораздо лучше и в целом его внешний вид уже не был таким пугающим — видимо регенерация постаралась. Север ушел спать, Крестоносец по моей просьбе — звонить родственникам. Наконец, нас с Егором тоже отпустили по комнатам. Анна в сопровождении охраны отправилась в конференц-зал для решения, как она выразилась, бизнес-задач. И я, слегка поколебавшись, не стал возражать.
В конце концов, от этих парней сейчас пользы будет больше, чем от совершенно разбитого меня. Точка прилета не была известна заранее широкому кругу людей, а отель Анна и вовсе выбрала уже в аэропорту.
И главное — мы находились не в Москве.
Так что вероятность неприятных сюрпризов показалась мне крайне низкой.
Егор прихватил в баре дешевый коньяк, и мы отправились в его номер, где первым делом сделали тест на выявление его новоприобретенных способностей.