Я смотрел на густые кучевые облака под крылом, снова и снова мыслями возвращаясь к разговору с Анной.
Значит, «ГеймМастер» — активнейший претендент на активы ЦИР. Что же ты затеяла, девочка-буря? Каким боком ты замешана во всей этой истории?
С погодными условиями нам повезло, так что в аэропорт Толмачево я прибыл на час опережая свое расписание. И первым делом набрал Софию — благо, ее номер у меня в прошлый раз благополучно определился.
Вызов она принялся практически сразу.
— Приветствую, я в городе, — сообщил я.
— Я тоже уже здесь, так что можешь приезжать, — голос Софии был ровным, но в нем проскальзывала легкая напряженность. — Как доберешься до отеля «Под часами», поднимайся сразу в номер. Триста двадцать седьмой. Я предупрежу на ресепшене.
— Понял. Беру такси.
Город я немножко знал.
В свое время в Новосибирске располагалась тренировочная база «Беркут», где нас, уже состоявшихся проходчиков с официальными лицензиями, периодически муштровали на предмет соответствия физической формы требуемым стандартам. В последний раз мы приезжали сюда вместе с Таней. Сначала в течении дня потели в залах и на площадке, а вечерами сбегали из казармы и бродили по улицам, стараясь не попасться полиции или безопасникам.
Веселое было время…
И как оказалась, Новосиб почти совсем не изменился с тех пор. Только заводов и обветшалых районов стало больше. Ржавой лентой над городом поднималась скоростная трасса, которую когда-то бросили недостроенной. Редкие неоновые вывески и старинные красивые здания терялись среди стандартных высоток и древних панелек.
Отель «Под часами» оказался большим отдельным зданием с вычурной башенкой над парадными дверями. Фасад местами облупился, открывая рыжую кирпичную кладку, но стилизованные под старину куранты, подсвеченные желтым фонарем, еще работали. Внутри пахло старым ковровым покрытием, дешевым освежителем и почему-то — подвалом.
За стойкой сидела девушка с яркими готическими стрелками под глазами и оранжевыми прядями в коротких волосах. И, тихо ругаясь себе под нос, что-то щелкала на обычной клавиатуре, уставившись в большой монитор.
— Добрый день. К Софии Волошиной, в триста двадцать седьмой, — сказал я, постучав костяшками пальцев по стойке.
Она подняла на меня глаза, и как-то сразу преобразилась. Заулыбалась. Спросила, не нужно ли нам в номер что-нибудь принести. Вина, например, или горячую еду.
— Ничего не нужно, спасибо, — отозвался я.
— Тогда направо по лестнице и на третий этаж. Лифт, к сожалению, пока не работает, — предупредила она.
— Ничего страшного, — с дружелюбной улыбкой сказал я.
Поднимаясь по лестнице с коричневым ковром, я почувствовал знакомое холодное покалывание в груди.
Предчувствие чего-то важного? Или скверного?
Невольно ускоряя шаг, последние ступеньки я практически перепрыгивал. Вот и третий этаж. Длинный, тускло освещенный коридор, пахнущий остывшим супом и одиночеством. И дверь с номером 327.
Я постучал, но мне никто не ответил.
Тогда я постучал еще раз, уже погромче и понастойчивей. Но за дверью не услышал ни звука.
Я взялся за ручку — и обнаружил, что дверь не заперта.
Холодное покалывание в груди стало сильней.
Бесшумно вытащив из кобуры пистолет, я осторожно заглянул внутрь…
И замер.
Воздух в номере был густой, спертый, с медным привкусом крови.
И не удивительно.
Потому что кровь была здесь повсюду. Целые веера алых брызг украшали бледные обои, а по потрескавшемуся паркету растеклась широкая, почти черная лужа, медленно впитывающаяся в дерево.
В центре этого кошмарного полотна лежала София, раскинув руки, словно собиралась обнять кого-то. Но объятие не получилось. Ее горло было перерезано. Зияющий черный рубец тянулся буквально от уха до уха. Белая блузка напиталась кровью. Юбка задралась, открывая стройные ноги в чулках. Голова была неестественно запрокинута, и широко открытые глаза смотрели в потолок. Безукоризненно красные губы остались приоткрытыми в последнем немом крике.
Глава 19
София и ее крест
Я прикрыл за собой дверь. И, глядя на Софию, застыл на пороге.
Пульс гулко стучал в висках. Мысли теснились в голосе.
Варианта было всего два: или бежать, как заяц, и тогда убийство точно повесят на меня. Или заявить о найденном трупе и потом долго доказывать, что я не верблюд. Ну а пока я буду разбираться с собственными проблемами в Новосибирске, Яна живьем закопают в Москве.