Я посмотрел на карту в смартфоне. «Кедр» оказался крошечной точкой, затерянной среди полей. Идеальное место, чтобы незаметно исчезнуть. Только сначала надо туда добраться. Но с этим я как-нибудь справлюсь, не в первый раз…
Анна будто прочитала мои мысли.
«Через час к заброшенному заводу по переработке отходов подъедет мусоровоз. Автопилот распознает тебя и остановится. Заберешься в кузов и без проблем доедешь до „Кедра“. Ну, если не считать того, что дышать тебе придется через раз. Рейс на Владивосток официально будет заявлен как служебный чартер с сырьем. Курьер встретит тебя возле КПП и проводит на борт. Документы я уже оформила».
Все-таки не зря ей Кукольник определил роль Императрицы.
«Спасибо», — ответил я.
Вероятно, это звучало глупо, но других слов не находилось.
«Не благодари. Просто возвращайся.»
Итак, у меня был час, чтобы добраться до завода.
Между тем город жил своей жизнью, не подозревая, что по его улицам движется цель масштабной облавы.
Но теперь у меня был план. И частный самолет, который ждал меня в двадцати километрах отсюда.
Сверившись с картой, я свернул в сеть узких переулков, ведущих к промышленной зоне. Шанс, что меня здесь выцепит какая-нибудь периферийная камера, был не так уж велик, да и сумерки уже изрядно сгустились.
Через сорок минут я уже видел ржавые корпуса заброшенного завода по переработке. Место было мрачное, продуваемое всеми ветрами.
Ровно в назначенное время на дорогу, ведущую к главным воротам, выкатился старенький мусоровоз с автономным управлением. Он двигался почти бесшумно, лишь шелестели шины по щебню. Подъехав ко мне, он замер. На лобовом стекле мелькнула зеленая лампочка — сигнал «узнавания».
Я обошел грузовик сзади. Гидравлика тихо вздохнула, и грязный люк кузова приподнялся, выпустив наружу волну тяжелого, сладковато-гнилостного запаха. Внутри было темно, тесно, и воняло так, что слезились глаза. Но это был мой лимузин до «Кедра».
Я втянул воздух в легкие, зажал нос и нырнул внутрь. Люк захлопнулся, погрузив меня в кромешную тьму и удушливую вонь. Я нащупал ногами относительно чистый угол, прислонился к холодной стенке и попытался дышать ртом, мелкими глотками. Путешествие обещало быть незабываемым.
Мусоровоз тронулся. Он вез меня не по главным дорогам, а по каким-то глухим маршрутам, объезжая посты. Иногда он останавливался, и я слышал бормотание автономной системы, обменивающейся данными со считывателями. Каждый раз сердце замирало, но мы неизменно двигались дальше.
Примерно через час движение стало плавнее, мы явно выехали на хорошую дорогу. Еще через пятнадцать минут мусоровоз замедлил ход, сделал пару поворотов и замер. Слышны стали другие звуки — отдаленный гул турбин, команды диспетчеров. Мы приехали.
Люк снова открылся. Я вывалился наружу, отряхиваясь и жадно глотая холодный, чистый воздух. А прямо через дорогу возвышался ультрасовременный ангар частного терминала «Кедр». Стекло и сталь, идеальная чистота, автоматизированное КПП и никаких лишних глаз.
Если не считать курьера, который переминался с ноги на ногу у контрольной черты.
Дальше все было просто. И через пятнадцать минут я уже летел обратно во Владивосток. Вонючий, как помойка, в которой ехал. Но зато свободный.
В кармане жег найденный крестик. Я снова взял его в руки, вглядываясь в холодное серебро. Символ веры, ставший хранилищем смертельных секретов. София, даже умирая, пыталась мне что-то сказать. И это что-то — на этом носителе.
Я закрыл глаза, чтобы скоротать время, но сон не шел. Передо мной стояло лицо Софии — бледное, с жуткой кровавой улыбкой на горле. И слабый, прерывистый крест, нарисованный ее рукой перед самой смертью.
В отель я вернулся рано утром. В номере меня ждал полный шкаф: несколько рубашек, брюки, джинсы, белье, даже пара пиджаков — все в магазинных упаковках. И венчал все это богатство шикарный светло-серый костюм с галстуком. Видимо, моя предполагаемая форма одежды для встречи с главным папашей Биосада.
Я сразу вспомнил слова Данилевского о внешнем виде, необходимом для переговоров с важными людьми. И почему-то испытал волну раздражения. Не на Яна. А на всю эту показушную чушь. Костюмы, аксессуары, прически. Необходимость соответствовать пожеланиям всего этого говна в блестящих обертках.
Разделся, запихал всю одежду в мешок для мусора, хорошенько помылся и побрился. На еще влажное тело натянул свободные джинсы и рубашку. Прихватил крестик Софии и с еще мокрой головой отправился к Анне, которая, я был уверен, уже не спит.