А четвертый представлял собой копию лабораторного журнала. Я пробежал глазами по столбцам дат, скупых описаний, химических формул и… замер. Среди протоколов мелькнуло знакомое описание.
«Образец № 30234-Гамма Триптиха. 54 пластины. Состав: сплав неизвестных элементов. Анализ структуры поверхности.»
Пластины. Из Гаммы Триптиха. Это же тот самый ящик, который я передал Яну вместе с черепом неандертальца, предыдущего хозяина моего интерфейса!
— Посмотри, где-то еще в документе упоминается номер триста два тридцать четыре? — попросил я.
Поиск вывел на три записи. Первая скупо оповещала, что состав установлен. Вторая сообщала об успешном эксперименте доктора Потанцева и закупке трех каких-то устройств «Белой Короны», с указанием серии и номера. А третья сообщала о запуске проекта «Лексикон» и передаче материалов и образцов в лабораторию S для дальнейшего исследования. Статус — «первичная дешифровка».
Кровь отхлынула от лица. Пластины.
Получается, они… носители информации?
Что же за информация могла быть записана на этих пластинах?
— Мне кажется, я знаю, почему другие корпорации позволили третировать Яна и чего они хотят, — медленно проговорил я.
Глава 20
Ставки и сделки
Лекса нервничала.
Не то чтобы она боялась или что-то в этом роде. Чувство самосохранения в ее личностных настройках всегда работало на минимальных мощностях. Будущее ее не пугало — Лекса в принципе не любила задумываться о завтрашнем дне и рассчитывать возможные последствия своих достижений и промахов. Поражения в бизнесе, финансовые потери и репутация девушку не беспокоили.
Но сейчас ей предстояло очень важное дело. Груз ответственности тяжелым бременем давил ей на плечи. Время от времени Лексу неудержимо накрывало воспоминаниями, и тогда ее тонкие пальцы начинали дрожать от ярости.
«Я справлюсь», — мысленно повторяла она себе, теребя край юбки.
Инфономик слегка шумел в режиме ожидания. Иногда она слышала, как Андрей, он же Тень, вздыхает или подкашливает. Это успокаивало.
Наконец, она услышала его ровный голос:
— Гость подъезжает к воротам.
Лекса на мгновение затаила дыхание, потом медленно выдохнула.
— Я готова. Впускай его.
— Вы уверены, что в моем присутствии нет необходимости? — осведомился он.
— Абсолютно.
Она поднялась со своего места. Цокая каблуками, вышла из кабинета отца в большой холл — тот самый, где не так давно она сидела, не чувствуя земли под собой и сжимая в руках наследство, оставленное отцом перед смертью.
Тогда здесь было очень много лишних людей.
Теперь не было никого.
Лекса избавилась от штата прислуги, оставив только автоматизированную систему охраны и двух самых пожилых женщин из числа горничных. Не потому, что брезговала клинингом по вызову, а потому что пожалела старух, которым вряд ли удалось бы теперь найти приличную работу.
Она остановилась в центре холла, скрестив руки на груди. Ладони вспотели.
Долго ждать не пришлось.
Дверь открылась, и убийца ее отца вошел в холл.
Константин Андреевич Ладыженский.
Он вошел так, будто входил сюда всегда — без тени сомнения, с холодной, неоспоримой уверенностью. Среднего роста, подтянутый, с военной выправкой. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Темные вьющиеся волосы тронуты сединой. На щеке — хорошо заметный, но не уродующий шрам. Отец говорил, что Ладыженский вошел во власть, будучи меченым, и с тех пор оставил шрам как аксессуар. Небрежно распахнутый пиджак, рубашка без галстука, две верхние пуговицы расслабленно расстегнуты — видимо, для того чтобы подчеркнуть неформальность встречи.
При этом абсолютно вся одежда — черная.
Траурная.
Он окинул холл беглым взглядом, и лишь затем его глаза остановились на Лексе.
— Александра, — проговорил негромко он, и голос был бархатным и обволакивающим, как яд. — Приветствую. Рад видеть вас в добром здравии.
Губы Лексы дрогнули.
— Константин Андреевич, — отозвалась она. — Надеюсь, вы не расстроитесь, что я не могу сказать о вас того же.
— Нет, — сказал он. — Я не имею обыкновения расстраиваться по мелочам.
Лекса чувствовала, как по спине бегут мурашки. Каждая клетка ее тела кричала о ненависти. Пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Она заставила себя расслабить руки и чуть кивнуть.
— Прошу, проходите.
Она не двинулась с места, указывая жестом на массивный дубовый стол с двумя диванчиками, один напротив другого. Ладыженский медленно прошел мимо нее, и Лекса уловила запах его парфюма.