Он не дышал легкими. Грудная клетка оставалась неподвижной. Воздух подавался и откачивался через клапан, вживленный в трахею, с тихим шипением.
Глаза Патриарха были закрыты. Его лицо, бледное и исхудавшее, казалось маской, лишенной возраста и эмоций.
— Отец, мы здесь! — громко сказал Крестоносец, и веки старика медленно приподнялись, открыв острый, пронзительный взгляд, который сразу остановился на Анне.
— Коля. Анна Сергеевна. И… гость, — голос был синтезированным, лишенным тембра, но в нем была своя, леденящая душу интонация. Звук исходил не изо рта, а от небольшого динамика, зафиксированного на горле. — Рад приветствовать. Подойдите ближе. Мои оптические сенсоры требуют большей близости, чтобы разглядеть ваши лица как следует.
Анна, обычно несгибаемая, неуверенно сделала шаг вперед, опираясь на мою руку. Её пальцы крепко вцепились в мой рукав.
— А вы… — её голос дрогнул. — Вы… Антон Львович?..
— Теперь вы понимаете, почему мне приходится участвовать в жизни компании дистанционно. Еще лет семьдесят назад мое жизнеобеспечение не требовало… — он обвел взглядом стены своего убежища. — таких масштабов. Так что я мог себе позволить приехать в ту или иную штаб-квартиру и даже выложить в сеть обращение или интервью с отредактированной картинкой. Но годы неумолимо пытаются убить меня, и теперь путешествия стали для меня тяжелым испытанием. Как видите, жизненно важные функции моего биологического организма теперь размазаны по стенам лаборатории, так что приехать на встречу мне пришлось вместе с ней.
— Если бы вы сказали о существующих трудностях, мы бы могли приехать к вам… — проговорила Анна, все еще не отпуская мою руку.
— В сложившихся обстоятельствах, боюсь, это могло бы быть неверно понято. Вами, и всеми остальными. А я не хотел бы недоразумений. И, прежде чем мы начнем разговор, я бы хотел уточнить один очень важный и принципиальный для меня вопрос. Каким методом продления жизни пользуетесь вы? Репликация? Или полное обновление через Око Минервы?
— Репликация, — с растерянностью в голосе ответила Анна.
— Допустим, — шумно выдохнул патриарх. — А ваш компаньон?..
— Пока еще не пользовался никаким, — ответил я.
— Живая душа, значит? — проговорил патриарх. — Что ж. Очень хорошо. Я испытываю глубокое отвращение к методу Ока. Считаю такие души одержимыми.
— Простите, а что это за метод такой?.. — озадаченно спросила Анна.
— Задайте этот вопрос вашему спутнику после того, как мы с вами побеседуем. Вижу, он как раз в курсе, о чем идет речь. И, думаю, охотно вам расскажет, — отозвался Антон Львович. — Коля, увеличь пожалуйста мне дозу стимуляторов? Никак до конца не проснусь после перелета.
Крестоносец кивнул. Подошел к стенке лаборатории и со знание дела что-то там перенастроил.
Анна тем временем метнула на меня сердитый взгляд, и снова обратилась к патриарху:
— А вы, как я понимаю, осознанно избегаете современных методов?
— Нет. Как я могу избегать современных методов, если весь состою из имплантированных органов и механизмов? Но я не верю, что душу можно переписать на другой носитель. Или оставить нетронутой, подселяя в нее души других людей, умерших мучительной смертью.
— Но при этом вы не против подселения живой Ци? — не удержался я.
Антон Львович перевел на меня внимательный взгляд.
— Теперь — против. Дети настаивали на этом варианте восстановления моей плоти. Пытались убедить, что он никаким образом не влияет на личность. Но они ошибались, и теперь это очевидно всем. Видимо, смерть — это неизбежная цена, которую каждый человек должен заплатить за право оставаться собой до конца. А теперь еще один вопрос. Кто из вас является игроком?
Мы с Анной переглянулись.
— Оба, — ответила она за обоих.
— Хорошо, — прошипел патриарх. — Вернее, конечно, плохо, но тот факт, что вы решительно настроены на честный разговор, мне приятен. А теперь расскажите мне обо всем, что произошло в Шанхае. Я хочу знать всю историю и предысторию конфликта без искажений, из первых рук.
И Анна начала говорить. Наверное, она серьезно к этому готовилась, потому что ее рассказ напоминал четкий, логически стройный доклад. Время от времени Патриарх переводил взгляд с нее на Николая, и тот выразительно кивал — мол, да, так все и было.