Потом Антон Львович подробно расспросил меня про Польшу и навязанную мне группу. А потом я перешел к истории с Софией, и Антон Львович прервал меня.
— Про эту историю я знаю, пожалуй, даже больше вашего, так что не стоит на нее сейчас тратить время, — сказал он.
— Может быть, даже знаете, кто убил ее на самом деле? — спросил я.
— Нет конечно. Но я знаю, кто отдал приказ, — ответил патриарх, глядя на меня своими ясными молодыми глазами. — И приказ этот касался не только женщины, но и вас. Как приближенного Яна Данилевского. Так что будьте осмотрительны и осторожны в ближайшее время.
— И что это означает? — спросила Анна.
Патриарх глубоко вздохнул.
— Это означает, что еще один король сошел с ума, и ему пора на покой. Очень прискорбно.
— Вы про Данилевского-старшего? — уточнила Анна.
— Ну разумеется, — отозвался Антон Львович.
— Значит, вы поможете нам? — спросила Анна, и радостные интонации против воли зазвучали в ее голосе. — Очистить доброе имя ЦИР и моего телохранителя, оправдать Данилевского-младшего и…
— Все это не касается Биосада, — прервал ее эмоциональный всплеск патриарх.
Пауза, последовавшая за его словами, была оглушительной. Даже Крестоносец, обычно невозмутимый, слегка изменился в лице. Анна стояла, словно ее окатили ледяной водой, а я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вся эта показушная встреча, перелет, технологический склеп — и все для того, чтобы услышать вежливый, но твердый отказ?
— Но… — снова заговорила Анна, и на этот раз ее голос звучал так же холодно и отстраненно, как синтезатор голоса Патриарха. — Вы же сами только что сказали о короле, которому пора на покой. О приказе, который касался моего телохранителя.
— И сказал правду, — безразличным тоном подтвердил Патриарх. — Констатация факта не обязывает к действию. Безумие Данилевского-старшего и его агрессивная политика создают определенные… неудобства. Но они не пересекаются со стратегическими интересами Биосада.
— Допустим. А как насчет вашей репутации? — глаза Анны хищно сузились, и она шагнула еще ближе к патриарху. — Ведь это ваши отпрыски спровоцировали конфликт в «Нефритовом Будде»! Моя жизнь оказалась под угрозой из-за действий Николая, и, если бы не Монгол, мы вместе с вашим любимым Колей сейчас все еще отбивались бы от бешеных тварей в рифте или бешеных монахов в Шанхае! Этой информации пока нигде нет, но, если потребуется — будет!..
— Не горячитесь, — отозвался Антон Львович. — Только что я озвучил вам официальную позицию Биосада. И она не изменится. Что же касается неофициальной, то мы, разумеется, не можем игнорировать двусмысленность положения, в которое попали двое представителей нашей семьи. А также тот факт, что ваш телохранитель буквально чудом вытащил всех вас из Шанхая. До сих пор с трудом могу поверить, что ему в одиночку удалось сделать то, что он сделал, — добавил он, разглядывая меня, будто породистого щенка на выставке. — Этот молодой человек, Анна Сергеевна, ходячий исследовательский протокол. И генетика, насколько я могу судить, отличная… Уверяю вас, к концу осени все ваши неприятности отпадут сами собой. Настоящего убийцу женщины найдут, обвинения с молодого человека будут сняты. Что касается его проблем с Китаем, это тоже можно решить без резких движений. Я пришлю к нему своего адвоката, и буквально через месяц его оправдают. В конце концов, в чем его вина? В том, что он, как настоящий солдат, выполнял приказ своего непосредственного начальника, поставленного над ним государством вкупе с союзом корпораций?
Анна посветлевшим взглядом посмотрела на меня.
А я, наоборот, помрачнел.
— Спасибо, но… Этот процесс ведь будет как еще один гвоздь в крышку гроба Яна Данилевского, — сказал я.
— Увы, но в этом и заключается гарантированность успеха данного предприятия, — отозвался Антон Львович.
— Тогда я отказываюсь от такого подарка, — хмуро отозвался я.
— Это делает вам честь, — сказал патриарх. — Но в вашей жертве нет никакого смысла. Не спешите, подумайте. Я дам вам прямой контакт моего секретаря. Можете звонить в любое время. Поймите: судьба вашего начальника уже решена. И не в вашей власти это отменить.
— Но мне решать, хочу ли я в этом участвовать, — заметил я. — Так вот я — не хочу. Извините.
На этом мое участие в беседе по факту закончилось.
И, пока Анна продолжала обсуждать уже деловые вопросы с Антоном Львовичем, я напряженно соображал, что же мне теперь делать. Какой следующий шаг я бы мог предпринять.