Теперь все архивы, лаборатории, объекты исследований — абсолютно все в руках «Всевидящего Ока».
В висках гулко забился пульс.
Ненавижу. Город, корпоратов, продажных судей.
И Лекса. Если бы мне кто-то раньше сказал о возможности ее договора со «Всевидящим Оком», я бы, наверное, рассмеялся в лицо.
А теперь как-то совсем не смешно.
Ян. Черт возьми, надо что-то сделать!
Хоть что-то сделать…
Николай тем временем скучающим голосом спросил:
— Ну и чего там пишут?
Вместо ответа я протянул Крестоносцу смартфон.
Тот быстро пробежал глазами по строчкам текста.
— Хорошо, — задумчиво сказал он своим мыслям.
— Что хорошо? — не понял я.
— То, что пришло время для еще одного предложения. Уже от меня, — задумчиво проговорил Николай, возвращая мне устройство.
— Что за предложение? — нахмурился я.
— Отправить тебя во второй невозвратный рифт. Следом за Данилевским.
А я-то думал, что сегодня мне уже больше не удастся удивиться. В первую секунду даже слова кончились. Только руками развел, потому что уже совершенно не понимал, что происходит.
— Что?.. Хочешь, чтобы и я тоже сел? — наконец сумел я кое-как сформулировать свое возмущение.
— Да, именно так, — подтвердил Крестоносец. — Я должен тебе жизнь, Монгол. Хочу этот долг вернуть — жизнью того, кто тебе важен. Что ты знаешь о тюремном рифте?
— Что там долго не живут и из него не возвращаются, — хмуро проговорил я, отворачиваясь в окно.
— Да. Но туда иногда передают припасы для демонстрации великой гуманности. И даже фотографии, подтверждающие, что эту самую передачу осуществили.
Вот тут мне стало интересно.
— И как же это работает?
— Данный рифт сделали тюрьмой, поскольку в нем присутствует некая аномалия. Пространственный разлом открывается только снаружи. Причем порог требований к генетическим параметрам довольно высокий. При контакте объекта с излучением рифта образуется искривление, которое и позволило оборудовать с той стороны полосу автоматической системы безопасности. С турелями и прочим. Но это еще не самое интересное, Монгол. Есть три рифта. Второй невозвратный в Подмосковье, Черная вдова в Забайкалье и Мурманский разлом. Два последних — нестабильны и законсервированы. По причине того, что оттуда никто не возвращался. Так вот, их пустоши на первый взгляд — самые обычные, суглинистые, средней активности. Но. Мы анализировали пыль из всех трех зон. Изотопный состав. Соотношение микрочастиц. Они идентичны. Не похожи, а идентичны. Как отпечатки пальцев. Это одна и та же пыль, Монгол. Один и тот же воздух. Просто в разных точках пространства. Отсюда родилась теория большого коридора. Очень ценная теория, если удастся ее подтвердить и усмирить непокорные рифты. Может быть, однажды этот коридор станет единственной дорогой, связывающей разделенные между собой обломки нашего старого мира…
Я задумчиво присвистнул.
Усмирить непокорные рифты.
Однажды что-то подобное у меня уже получилось. Когда Тень застрял в своем сюжете и не мог продвинуться дальше, рифт бушевал, пока я не довел игру до конца.
Но я никогда не слышал, чтобы разные рифты вели в одно общее пространство. С другой стороны, внутри самих рифтов в процессе игры появляются и активизируются разные разломы, но приводят они, по сути, в одну и ту же точку.
Что, если… Тут все наоборот?
От такого предположения мне стало как-то не по себе.
Надеюсь, я никогда не увижу, как из таких рифтов к нам вываливаются мужики с автоматами и рюкзаками…
— Допустим, ты прав, — задумчиво проговорил я. — И тогда мы выйдем в другой области, где действует другой закон. И никто не сможет нас остановить.
— Да, — кивнул Крестоносец.
— А если нет?
— Тогда это будет моей ошибкой, — он сказал это так же ровно, как если бы обсуждал погоду. — Я скажу отцу, что отправил тебя на верную смерть, не проверив данные. Что подвел семью. И сделаю это так, что у него не будет другого выбора, кроме как решить вопрос, привлекая все имеющиеся ресурсы. Будем вытаскивать вас… другими методами. Я уже прикинул, как. Получится дольше. Возможно, на все потребуется около года. По сути, вопрос здесь только в одном. Верит ли Монгол Крестоносцу.
— А зачем это тебе? — спросил я.
И тут же пожалел об этом. Потому что на лице моего собеседника отразилась такая гамма эмоций, будто всего этого разговора не было, а передо мной опять стоял тот самый пустынный великан с мечом в руке.