Прямо перед ее столом за огромным панорамным окном открывался вид на Петербург. Темнота уже опустилась на город. Серое небо, похожее на шерстяную шаль, стало совсем черным. Старинные дома, подсвеченные уютными желтыми прожекторами, казались нарисованными. На воде, скованной гранитными набережными и на мокром черном асфальте ярко и радостно отражались блики городских огней. Над Невой, как Летучий Голландец, время от времени возникал голографический фрегат с пляшущими кан-кан фрейлинами на борту — реклама нового балета, посвященного основателю города.
Анна со вздохом поднялась из-за стола и подошла вплотную к стеклу.
Интересно, что сейчас видит Марат. Темно там, или еще только вечереет. И где он сегодня будет спать. Дурацкие правила регламентированных передач ее выводили из себя. Почему нельзя прямо сейчас передать ему на ту сторону нормальную одежду, бронежилет, спальный мешок? И, конечно, оружие. Изучив вопрос о заключенных рифта в сети, она убедилась, что на обеспечение нужд обитателей рифта на постоянной основе выделяется всякий хлам.
Почти неделя прошла, как Монгол вышел на связь после долгого и мучительного молчания.
За это время многое произошло.
Во-первых, после встречи с Егором и менталистом Анны Мазуровым Давид Георгиевич со сломанной челюстью и парой выбитых зубов переехал в казематы НейроТех, где и содержался по сей день.
А во-вторых, стало известно, по чьему приказу в отеле у буддистов на нее напал прозрачный иллюзионист.
Цепочка, тянувшаяся от исполнителя к заказчику, была длинной, но Мазуров не боялся жестких методов и работал на результат. И, попетляв по ложным следам, в конце концов вышел на Александру Штальман.
Анну заказала Лекса.
Говорить ли об этом Монголу? И если да, то в каких выражениях? И кем она предстанет в его глазах после этого разговора? Другом, чья откровенность заслуживает уважения? Или манипулятором и ревнивой дурой? А может, даже врагом и вероятной угрозой для этой сумасшедшей?
Анна сделала глоток. Как странно — чашка еще теплая, а кофе остыл и стал противен на вкус.
Она вздохнула.
В любом случае, сейчас у него слишком много других проблем, чтобы добавлять еще и эту. Пусть сначала вернется. Учитывая, что рифт назывался «невозвратным», задача представлялась ей нерешаемым оксюмороном, но Марат по какой-то причине верил в вероятность положительного исхода.
Он так и не сказал, как именно он собирается это делать. Но Анна нутром чуяла, что здесь не обошлось без Биосада. Патриарх играет в какие-то свои игры, используя Монгола.
Хотела бы она знать, каким образом этот полуразложившийся ублюдок смог внушить доверие Марату. Причем настолько, что тот все решил сам, один, ни сказав ей ни слова.
Анна до сих пор не могла ему до конца простить это молчание.
«У вас новое сообщение от Отшельника», — сообщил ей интерфейс.
Наконец-то!
Она поставила чашку на стол и запустила чат.
«Привет! Какие новости?» — написал он ей.
Анна не удержалась от улыбки.
На мгновенье Анне представилось, что он стоит рядом. Улыбается. Не своей дежурной усмешкой, на губах с которой запросто мог кому-нибудь голову прострелить. А той редкой, широкой улыбкой, когда обычно настороженные глаза начинали насмешливо искриться. Высокий, сильный, красивый. И всегда — немножко чужой.
Сейчас она точно знала, чего хотела от него.
Но что хотела от Марата старая женщина, которая, по словам Мазурова, вдруг приказала остановить поиски внука Никиты и любой ценой разыскать человека на случайном кадре?
С самого первого дня пребывания в новом теле Анна точно знала, что ей нужен Монгол, хотя первоначальная цель потерялась незаметно для нее самой.
А сейчас она даже не была уверена, что хотела бы ее вспоминать.
Чем больше Анна узнавала о себе в прошлом, тем более очевидным становился тот факт, что госпожа Селиверстова до репликации и госпожа Селиверстова после — две разные личности. И теперь ее не столько пугало то, кем она стала, сколько то, кем была раньше.
Но писать об этом Анна не собиралась.
«Привет! Погода — дерьмо, кофе остыл, КиберЛёха побил в полуфинале Железного Тора. А как там у вас?»
«У нас прекрасно. Условия роскошные, погода чудесная. Свежий бриз в харю, в каждом ботинке по личному бассейну и вид из номера живописный! Жаль только девушки очень уж тощие, прямо кожа да кости))»
«А если серьезно?»
«Так, а я не и не вру. Ветрище, у ботинок подошва лопнула, и я добрался до обрыва, из которого мне строят глазки два полуразложившихся скелета. Все, как я и сказал, кожа да кости.»