И безумец с размаху влетел грудью на ядовитый клинок. Раздался звук разрываемых волокон и связок. Лезвие вошло в щуплое тело по самую рукоять.
Безумец сначала замер, нанизанный на мое оружие. Его глаза округлились. А потом он закричал. Дрожь прошла волной по его телу. Изо рта, глаз и ушей хлынула кровь. С неожиданной силой отпрянув от меня, бешеный упал. И через секунду затих навсегда.
Я оттащил тело метров на двадцать от входа, оставив его в густой тени под сломанным деревом. Вернувшись в пещеру, я прислонился спиной к земляной стене и, положив автомат на колени, прикрыл глаза.
Но, видимо, вздремнуть в эту ночь мне было не суждено. Потому что не прошло и получаса, как снаружи сквозь шум ветра раздался долгий надрывный вой.
Я придвинулся ближе к входу. Окинул взглядом расстилавшуюся вокруг ночь, и заметил два красных огонька по ту сторону ямы.
Неужели еще один сумасшедший на четвереньках?..
Обладатель красных глаз между тем опасливо приближался к пещере. Он то замирал, то ускорялся. То терялся из виду, и тогда в темноте снова звучал его надрывный то ли плач, то ли вой.
И вскоре я понял, что мой новый гость и правда перемещается на четвереньках. Но при этом вовсе не сумасшедший.
Ему потребовалось около часа, чтобы решиться выйти к моей пещере. Темный короткий мех на шкуре искристо поблескивал в ночном мерцании. Около метра в холке, обвислый зад, как у гиены. Округлые небольшие уши, длинная морда, шрамы на боках. Он припадал на правую переднюю лапу. И был голоден. Он минут десять храбро смотрел мне в лицо, не уставая скалиться. А потом начал боком отступать к свежему трупу.
Интересно, почему других его сородичей здесь не видно? Этот длинноносый — храбрец, или просто в отчаяньи?
Меня вдруг сжала странная, иррациональная жалость. Сейчас ведь сожрет этого уродца и околеет. Яд-то, судя по всему, сильный.
Я даже вздохнул с досадой.
Может, закопать мертвеца?..
Хотя это не поможет. Я же не стану сейчас котлован выкапывать, чтобы какая-то зверюга нечаянно не траванулась. Да и нечем. А полуметровым слоем земли от дикого зверя мясо не спрячешь, все равно раскопает…
Поймав себя на таких странных мыслях, я даже фыркнул от неожиданности. Мой гость разом напрягся, воинственно вздыбил шерсть на загривке.
Интересно, если его пугнуть, длинноносый скорее бросится на меня, или убежит прочь, позабыв про ужин?
Длинноносый повернул голову к своей добыче, обнюхал и… чихнув, отступил. Сев рядом с трупом, он вскинул голову и горестно завыл в небо.
— А ты умней, чем я думал, — вполголоса сказал я своему мохнатому гостю. — Не стал жрать, что попало.
Тот умолк. Внимательно посмотрел на меня.
И я открыл последнюю банку тушенки.
В конце концов, какая разница, сейчас я ее съем или через несколько часов?
Отрезав клок брезента, я зачерпнул ложкой почти половину содержимого банки и выложил на импровизированную миску. Стараясь не делать резких движений, положил ее у входа в пещеру и осторожно отодвинул подальше дулом автомата.
Зверь внимательно следил за мной. Я пересел поглубже внутрь и принялся неторопливо есть свою половину.
Длинноносый взволнованно втянул воздух носом. Встал. Отряхнулся. И в этот момент я с удивлением заметил у него ошейник.
Так ты не такая уж дикая тварь из дикого леса?..
Длинноносый, настороженно опустив голову, медленно двинулся к пещере. И когда я выскребал ложкой остатки своей порции, он наконец-то решился попробовать свою.
Вылизав брезент начисто, зверь обнюхал воздух, фыркнул
и, всё так же припадая на лапу, скрылся в ночи.
Больше никто не приходил. Ветер по-прежнему выл, скелеты раскачивались в такт, а я наконец сомкнул глаза. Дремота навалилась тягучей, липкой волной.
А утром меня разбудило молчание.
Ветер стих. Полная, оглушительная тишина, какая бывает только перед рассветом или после катастрофы. Я выглянул из пещеры. Небо на востоке светлело, приобретая грязно-серый, болотный оттенок. Сияние камней и грибов потускнело, стало призрачным, почти невидимым. Яма с останками выглядела теперь просто жуткой дырой в земле.
Я вышел из пещеры, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Воздух был холодным и влажным, пахло гнилью и озоном.
План был прост: добраться до точки выдачи, затариться ништяками и, не теряя ни часа, углубиться в рифт. Каждый день промедления снижал шансы найти Данилевского живым.
Я проверял магазин автомата, когда сзади раздался шорох. Я резко развернулся.
Из-за ствола поваленного дерева на меня смотрела знакомая пара красных глаз. Длинноносый. Он сидел, поджав больную лапу, и внимательно наблюдал за мной.