Вот дебил, как будто вонищу за деревом спрячешь!
Народ вокруг сразу притих и пригнулся. Упырок шлепнулся на землю во всей красе — полуголый, всклокоченный, в лохмотьях.
Мелкаши выдохнули. Заулыбались. Расступились сразу как надо, с уважением.
А я громким присвистом подозвал Локи.
Тот появился через полминуты, во всей своей красе. Полуголый, космы длинные по плечам, улыбка безумная. Говорит, людей расчленял. И я ему верю. Но все равно хороший парень, дела делает аккуратно.
— Татуированных мудаков к телятам спусти, будь другом, — сказал я, и указал стволом, кого спускать надо.
— Ладно, — еще шире улыбнулся Локи.
И буквально тремя размашистыми звериными прыжками очутился перед лысыми. Взмах руки — и вместо плеча и предплечья у Локи возник клинок, острый как бритва. Еще один взмах — и у ближайшего к нему лысого мужика кусок скальпа в сторону отлетел, как лист, отсохший с дерева.
Отлетел и шлепнулся прямо в рожу к одному из Барабанщиков.
Лысый завизжал. А барабанщик только икнул и молча с физиономии подарочек соскреб. И стоит себе дальше, со всем уважением. Вот что значит — хоть и банда маленькая, а люди в ней достойные!
Локи с довольной улыбкой слизнул кровь с клинка.
— У кого-нибудь еще есть что-то лишнее?
Лысые испуганно затрясли головами, медленно отступая.
— А я ведь сейчас поищу, — весело отозвался Локи, улыбаясь еще шире.
Лысые ломанулись от мелкашей с таким рвением, что даже Лось заржал, хотя ему вечно кажется, что другие работают хуже, чем он сам.
Берсы уже стояли на месте. Четко заняли периметр, стволы на всякий случай на взводе.
Мы приветственно покивали друг другу. Паша Мокрый мне даже крикнул:
— Здоров, Броня!
— И тебе не хворать! — отозвался я.
Ненавижу Берсов. Жируют, как суки последние. У них в составе группы пятеро блатных есть, типа из корпоратов. Тем передачи вагонами сюда пригоняют. Один раз даже телку пригнать умудрились и мешок химозы. Потом две недели по лесу ходить было стремно — мужики то китов по оврагам отстреливали, то кому-то вдесятером голову к жопе пришивали. Правда, в итоге смешно получилось. Такой рогалик выкрутили, да еще веки отрезали, типа чувак на свои яйца удивленно пялится. Но вообще это, конечно, все-таки печально, когда люди усвинячиваются в хлам и достоинство теряют. Я против такого.
Но одеты они все не в казенное говно, а в настоящие волковские комбезы, и с брониками, и с подвесами. Такого бы завалить да раздеть. Жаль только, потом ничего не попользуешь толком — шмот такой, что это равносильно себе на спине мишень нарисовать и над головой транспарант сделать: «Я завалил Берса».
И нахрена им государственные дотации? На одних своих передачах могли бы прожить влегкую.
Я оглядел своих. По договору, старшие на базар приходят составом по десять человек. У меня сегодня в группе только три измененных: Локи, Филя и я. А Берсы вон полсостава из улучшенных кадров набрали. К чему бы?
— Лось, давай-ка с Филей на фланг, и смотрите в оба, — негромко скомандовал я. — И оттесните там мелких, что-то они больно близко нас подпирают под жопу.
— Понял, — просиял Лось.
Вообще, он тоже хороший парень. Только кулак у него такой, что не у каждого измененного найдется. С одного удара оленя убить может.
Наконец, со стороны равнины потянулись Гусятинские, шутки ради распугивая народ огнем. У этих сегодня двое измененных, один который черный и по-русски ни бельмеса, а другой персонаж так вообще просто жжет! В смысле, пирокинетик. Да еще и настоящая баба. Ох, рискует Романыч такие сиськи без надзора отпускать. А вообще мне Гусятинские нравятся. Сектанты, конечно. Но ребята простые, приветливые. И работать умеют. Что упырей вырезать, что птицу выращивать. Сообразили ферму, поставили дело на поток, теперь всякие ништяки на мясо и яйца выменивают.
Парни заняли свое место слева от нас. Я перекинулся с ними парой фраз, скосил глаза на девчулю. Пышная, сладкая! Красота! Не то что у моего шефа. У той что спереди, что сзади — если не подписать, в жизни не поймешь, что баба. Так, пацан какой-то.
Я взглянул на часы.
До начала базара оставалось еще больше часа.
Красные лучи турелей энергично ощупывали вверенную им территорию. Время от времени башни с урчанием поворачивали орудия то в одну, то в другую сторону, словно выискивая жертву. Но на самом деле они лишь следовали заданной программе демонстративного контроля, чтобы никому из заключенных не закралась опасная ошибочная мысль, что система неисправна.
По ту сторону от контрольной линии мерцал разлом.