А он шел вперед, будто божество смерти, пришедшее взять свою дань.
Перепуганные «мелкаши» бросились врассыпную.
Зато из стана Берсов выскочил измененный. Его тело трансформировалось, разорвав дорогую куртку. Шея стала бугристой и толстой, плечи раздались, все верхняя половина тела покрылась чешуйчатыми наростами.
И в этот момент темноволосый будто исчез, и тут же появился с другой стороны от противника, вынимая ядовитый клинок у того из бедра. Миг — и у чешуйчатого изо рта и ушей хлынула кровь.
А незнакомец пошел дальше.
— Стоять!!! — заорал на него один из Гусятинских, схватившись за автомат.
Но дымка оказалась быстрее. Она обволокла Гусятинскому автоматчику ноги по колено. Прорезиненные сапоги зашипели и поползли пузырями, брюки истлели, кожа на голенях начала сползать с мышц, как растопленный пластик. Мышечные волокна распадались на глазах, обнажая кость. С жутким воплем боец рухнул в грязь, хватая руками воздух. Его пальцы, коснувшись едкого тумана, тут же покрылись язвами, и плоть с них слезла до костей.
И в это мгновение перед темноволосым парнем скользнула гибкая полуголая фигура с клинком вместо руки.
— Локи, назад!!! — раздался яростный возглас над толпой. — Назад, или пристрелю нахрен! Все назад!
Это кричал один из людей Зоркого, крупный парень с титановой пластиной на одной половине лица, за которую его и прозвали Броненосцем.
Темноволосый вопросительно посмотрел на мечника.
Тот разочарованно выдохнул, развел руками — и исчез с его пути.
— Что он делает⁈ Стреляйте! — заорал самый низкорослый и седобородый из Гусятинских. — Прикройте Лику!..
И в темноволосого незнакомца полетели пули.
Но того уже не было на месте. Теперь он двигался с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой размытый силуэт. Пули впивались в землю и в тела тех, кто оказывался сзади.
Из левой ладони чужака вырвался сгусток абсолютной черноты, приняв форму длинного, изогнутого ядовитого клыка. Одно молниеносное движение — и лезвие вошло под ребро оказавшегося рядом противника. Тот не крикнул — захрипел, изрыгая кровавый поток себе на грудь. Полоснув остатки Берсов очередью из автомата, темноволосый исчез и снова возник в тридцати метрах. Молниеносное движение рукой — и еще двое Гусинских парней, оказавшихся у него не пути, рухнули ему под ноги заливаясь кровью.
Он был повсюду. Дымка, подчиняясь его воле, ползла к пирамиде с ящиками, отсекая и растворяя всех на своем пути.
За несколько минут поле превратилось в филиал ада.
И тут Броненосец, двухметровый парень из группировки Вика Зоркого, громко, срывающимся от напряжения голосом крикнул, поднимая руки вверх:
— Всем отбой! СТОП!!! Остановись, мужик, твоя взяла! Чего ты хочешь⁈
Пришелец остановился. Дымка у его ног застыла, перестала расползаться.
Все остальные «старшие» тоже замерли, переводя удивленный взгляд с незнакомца на Броненосца, и обратно.
— Трус, — прошипела женщина.
— Дура! — парировал Броня. — Нахрена нам просто так убивать друг друга? Слышь, дружище, — заговорил он снова, обращаясь к темноволосому. — Чего тебе надо? Давай попробуем договориться. — Хорошо, — отозвался незнакомец. — Давай попробуем. Те, кто хочет жить, пусть отойдут на сто метров. Остальных я убью. Потом возьму то, что мне нужно, и уйду.
Голос его был ровным, без злости или сочувствия.
Как и полагается богу смерти.
Народ торопливо принялся расползаться в стороны. Кто-то с ужасом на лице. Кто-то — с полубезумной улыбкой ощупывая взглядом трупы.
Броненосец молча кивнул, сглотнув ком в горле.
— Договорились. А ты… Ты новенький, как я понимаю? Уже вступил в какую-нибудь группировку?.. Зоркий уважает измененных, их у нас много! Ты, если что…
Темноволосый выразительно покосился на собеседника.
— Сто. Метров.
— Ладно, ладно. Все, ухожу. Но ты же просто… ты же просто огонь, мужик! Все-все, я уже ушел, видишь?
Оставшиеся в живых нехотя отступали в сторону.
А Монгол развернулся и пошёл к пирамиде ящиков. Он не спешил, его шаги были уверенными и тяжёлыми. Атмосфера на поляне натянулась до предела. Десятки глаз провожали его. Полные ненависти, страха и бессильной ярости.
Или восхищения, как у Броненосца, который мигом сообразил, насколько бесценным станет такой человек в составе группы.
Между тем Монгол принялся пополнять припасы. Горелка, спирт, консервы, сухари, боеприпасы. Термобелье. Непромокаемый спальник. Рулон тонкой пленки. Химические грелки. Бинты и антибиотики. Сахар. Шоколад. И, наконец, новые, крепкие ботинки своего размера. Присев на ящик, он сбросил сырую обувь и надел новую. Не спеша. И не смущаясь пристальных взглядов.