[Система инициализирована]
Что? Я умер? Система? О чём они?
[Пожалуйста, выберите свой класс]
Классы? Как в играх? Я попытался сосредоточиться, и меню послушно пролистнулось. Их были сотни! Тысячи! Рыцари, маги, лучники, воры, жрецы... С ума сойти. А чем я вообще это листаю? Ладно, неважно.
[Каждый класс обладает уникальной историей и уровнем сложности. Ознакомьтесь с описанием, прежде чем подтвердить выбор.]
Я почувствовал странное облегчение. Новая жизнь? В другом мире? Значит, не всё так плохо. В прошлой жизни я нахлебался сполна. Там я был ничтожеством. Здесь... здесь я хочу быть счастливым. Хочу выбрать что-то лёгкое, чтобы жить в своё удовольствие.
Я листал и листал бесконечный список, пока мой взгляд не зацепился за один пункт в самом низу.
[Королевский Шут]
Что за класс? Я открыл описание:
«Вы — тень трона и голос правды, облачённый в маску. Ваше оружие — не сталь и не магия, а слово и случай. Вы видите то, чего не видят другие, и говорите то, о чём молчат короли».
Лёгкая сложность? Чёрт. Но... без магии и оружия? Это же полный бред. Но слово «Королевский»... звучит красиво. И «тень трона»... Интригует. А если подумать... в прошлой жизни я был неудачником с рапирой. В этой я буду неудачником с шутовской погремушкой? Звучит забавно.
— К чёрту, — сказал я вслух (или подумал?) в пустоту. — Надоело быть серьёзным. Буду шутом. Посмотрим, что из этого выйдет.
Я мысленно ткнул в иконку класса.
[Класс выбран: Королевский Шут]
[Добро пожаловать.]
Мир сжался в точку и взорвался миллионом цветных искр.
...
Люрк открыл глаза.
Глава 2
Люрк открыл глаза.
Воспоминания прошлой жизни накатывали волнами, перемешиваясь с тем, что осталось от прежнего хозяина этого тела. Чужая память вспыхивала яркими, но обрывочными кадрами: любящая женщина со светлыми волосами, уютный деревянный дом, запах свежего хлеба по утрам. То, о чём Роман не мог и мечтать.
— Ах... — Люрк схватился за голову, пытаясь унять гул в висках. — Это и есть... перерождение?
Тук-тук.
Стук в дверь был мягким, почти ласковым. Таким, от которого не вздрагиваешь, а улыбаешься ещё до того, как проснёшься полностью.
— Сынок! Доброе утро! — женский голос ворвался в комнату вместе с солнечным светом.
Дверь приоткрылась, и вошла Кара. Она несла поднос с завтраком — дымящаяся каша, ломоть хлеба, кружка травяного настоя. Простая еда, но выглядела она... как забота. Роман забыл, как это выглядит.
Кара поставила поднос на тумбочку и обернулась к сыну. И замерла.
На щеках Люрка блестели мокрые дорожки.
— Что случилось, сынок? — её ладонь легла ему на лоб, тёплая, сухая, чуть шершавая от работы. — Ты горишь? Заболел?
И от этого простого прикосновения Романа прорвало. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. Мать. Настоящая мать. Та, которая не отворачивается после поражения, а трогает лоб и беспокоится.
— Всё хорошо... Мам? — слово вырвалось само, но в нём звучал вопрос.
Люрк не знал, как называть эту женщину. Память Люрка подсказывала, что это его мать. Но в сердце Романа уже сидел осколок прошлого — чёрный, холодный, острый. Что, если и эти родители однажды вышвырнут его? Что, если любовь здесь тоже даётся под условием? Стоит ли вообще доверять людям в этом мире?
— Ты так странно сказал «мам»... — Кара смотрела на него с недоумением и лёгкой тревогой.
— Нет, правда, всё хорошо, — Люрк постарался улыбнуться. — Просто... кошмар приснился.
Он смотрел на длинные светлые волосы Кары, которые колыхались от ветра, задувавшего в маленькое окно. Такие простые, такие живые детали.
— Сынок, тебе скоро на работу, — Кара ласково, но настойчиво поправила ему одеяло. — Поешь и начинай собираться. Не заставляй его высочество ждать.
Она вышла, и комната словно чуть потускнела без неё.
Кара работала в таверне неподалёку. Таверна в бедном районе столицы. А живут они, судя по всему, именно там.
— И это вы называете лёгким уровнем? — пробормотал Люрк, оглядывая комнату. Он ожидал хотя бы дом среднего класса, а не это.
Завтрак оказался на удивление вкусным. Простая еда, но приготовленная с душой. Люрк поймал себя на мысли, что в прошлой жизни он ел дорогую, изысканную пищу, но не помнит, чтобы она была такой... тёплой.
Собравшись, он отправился умываться. Дом был двухэтажным, но деревянным, скрипучим, с мебелью, которую, судя по всему, Кара смастерила сама. После того как отец ушёл.
Отец. Люрк нахмурился, пытаясь выудить из памяти этого тела хоть что-то о нём. Пусто. То ли переселение стёрло эти воспоминания, то ли настоящий Люрк был слишком мал, когда это случилось.