Но... вернусь к моим мечам. Они были в крови, запекшейся и почерневшей, а вся палуба оказалась завалена трупами друзей. Мои братья. Мы вместе росли, вместе выживали в самых страшных битвах, а теперь их нет. Остались безжизненные тела, раскиданные изломанными куклами по палубе. На лицах некоторых застыл ужас. Что увидели они в самый последний миг? Что могло посеять страх в душе воина, выжившего не в одной бойне? Почему я ничего не помню? Глухая стена. Рядом с ними должен быть я. Но я здесь, живой. Не знаю где их души. На суде сказали, что почти все они были изрублены. Пали, будто без битвы. Не имели возможности даже сражаться? Мечи были в ножнах или валялись рядом.
Наш жрец сквозь зубы прошипел мне на ухо:
— Ты лишил их права пировать с Богами, и они вечно будут ждать Рагнарек в мрачных покоях Хель. И, когда придет время, и Асы сойдутся в битве с Великанами и детьми Локи, тогда твои друзья придут за тобой на ужасном корабле Нагльфаре, так как проклят ты уже трижды.
Что ж, так тому и быть. В конце концов все решают боги. И если я все еще жив, значит, я им зачем-то нужен. Иногда мне кажется, что я прихожу сюда не только за правдой. Возможно, я прихожу проверить, не замерзает ли море. Ведь Нагльфар построен из ногтей погибших воинов. Он не придет по воде, он придет по льду замерзшего моря. Будь что будет. А пока я буду ждать, сидя на берегу и разглядывая волны прибоя. Волны, которые приносят покой. Может и временный, но другого не бывает. Даже во сне.
Берег изгоев! Место столь же ужасное, сколь и прекрасное. Странное переплетение легенд о духах и о живых. Кто-то даже рассказывал, что тут прятал свои сокровища Ивар Бескостный, младший сын и любимчик Рагнара Меховые Штаны. Но я этому не верю. Давным-давно тут было поселение. Местные жители перерыли все в округе и ничего не нашли. Не было новых золотых или серебряных изделий в округе. Никто не сорил монетами по трактирам и забегаловкам. Жили - не тужили. А потом исчезли. Непонятно только, что с ними случилось. Рассказывают, что поселение вымерло разом. Вчера только там жили люди из плоти и крови, смеялись, любили, ругались, сквернословили и размножались, а на следующий день не осталось никого.
Брошенные дома, битая посуда, детские игрушки и нетронутое оружие. На берегу - брошенное белье, которое стирали бабы. Поселение вело торговлю с соседями. В основном это были рыба, мед, травы и пушнина. Поэтому, когда поселенцы пропали, это стало известно почти сразу и всей округе. Ярл Брага, в то время вождь, кинулся на поиски пропавших. Все дружинники и доброхоты из местных поселений мелким гребнем прочесали леса в округе. Не найдя следов, Брага погрузил дружину на ладьи и прошелся по всем своим врагам и даже местные острова облазил, но тщетно. Ярл привез с собой из Упсалы жрецов. Они все обнюхали, говорят даже, что сожгли детскую игрушку, брошенную там же, пытаясь найти детей с помощью ворожбы, но ничего не вышло. С тех пор тут никто не селится. Все боятся повторить участь пропавших поселенцев. Зато сюда с радостью изгоняют преступников.
Обычай говорит, что изгнание не может длится более трех лет и решение об этом принимается только на альтинге, а это совет свободных людей всего фьорда! Преступнику предоставлялось три безопасных места. Одно - на Голой скале, которая была и правда голой. Ни дерева, ни травы. Единственный источник пищи - чайки и их яйца. Второе - на болотах, к югу от Юке, туда тоже никто не идет. Пищи очень много, но и поймать спиной случайную (или не очень случайную) стрелу очень легко. А третье - тут, на Берегу Изгоев. Вообще, шансы выжить у изгнанных очень высоки. В убежище убивать нельзя и на пути между ними, но при этом, преступник должен уступать дорогу и держаться подальше от встречного, желательно, чтобы расстояние было больше длины копья. Но у нас никогда изгои не доживали до конца своего срока. Они или исчезали бесследно, задранные зверем, или уходили, или их убивали местные жители. Изгнанник терял семью, общину, имя. Он становился никем, и никто не станет из-за него нести бремя кровной вражды. Так место поселения с удобной бухтой и выкорчеванным лесом под посадки превратилось в последнее пристанище изгоев. Не важно, что случилось с прошлыми обитателями этих мест. Теперь тут живу я, и никто и ничто не посмеет прийти ко мне с оружием. Берег Изгоев теперь мой дом.