Я выпрямился, расставил ноги, развел руки и что есть силы зарычал на медведя. Боги, я же сам себе напоминал цыпленка, что кидается на сторожевого пса. И это было бы смешно, не будь я в предвкушении смерти. Медведь резко опустился на четыре лапы и бросился на меня. Успев только выхватить тесак, я выставил его перед собой. “Сдохни!” - готов к смерти, прими ее достойно.
Медведь так быстро передвигался, что размытым пятном мелькнул и оказался рядом. Взмах огромной лапы и тесак летит в сторону. Рука повисла безжизненной плетью. Еще взмах, и я лечу в другую. Боль пронзила бок, да так, что я на миг увидел красно-синее лицо Хель, но от удара о сосну я пришел в себя. Голова кружилась, а все тело было одной большой раной. Я смотрел зверю в глаза и боялся пошевелиться.
Медведь стоял в нескольких шагах и смотрел на меня. Будто играл со мной, как ласка с мышью. Он подпрыгивал, тряс лобастой башкой и загребал передними лапами под собой землю. Огромный. Гигантский, как великан, он урчал и подпрыгивал, словно игривый щенок, но только способный откусить тебе голову с первого же раза.
Я все же рискнул подняться, но тут же получил еще удар, который откинул меня к камням, на мягкую подстилку из ветвей и иголок. “ Все, вот он конец”, - я успел подумать об этом, лихорадочно рыская глазами вокруг в поисках оружия. Мне так казалось. На самом деле, я еле шевелил пальцами. Подстилка прогнулась подо мной, как перина из гусиного пуха. Потом раздался резкий глухой треск, и я провалился во тьму. Всего две мысли посетили меня в этот миг: я падаю к Хель, вторая удивила уже меня. Он, как глупый пес захлопнул пасть и повернул башку на бок. Дальше было короткое падение и удар. А потом — тьма.
Очнулся и открыл глаза. Точнее, попытался. Не вышло. Я висел на правом боку, чем-то зажатый спереди и сзади. Правая рука болталась внизу, и я ее чувствовал. Даже смог пошевелить пальцами и ощутил холодный и влажный бок камня. А еще он был липким. И это ощущение было мне знакомо. Кровь. Моя. Похоже, она же залила мне лицо и успела застыть корочкой, склеив глаза. Левая рука лежала на боку, и, хвала Богам, пальцы слушались меня тоже. Дышать было тяжело. Не получалось сделать полный вдох - грудь давило камнем и спереди, и сзади. Все это сопровождалось такой болью, что в закрытых глазах плясали алые круги, а в ушах звенели христианские колокола, разрывая гулом мой череп изнутри. Им в такт отбивало ломаный ритм сердце, готовое разорваться и от пережитого, и от нехватки кислорода. Попробовал дотянуться левой рукой до лица. Конечность, как чужая, нехотя, поползла к голове. Нащупала лицо и не спеша начала сдирать корочку с глаз. Освободил левый, затем правый и медленно их открыл.
Взгляд уперся в камень. Левый видел небо через узкую щель в скале. И как я мог туда провалиться? Видно, Боги все же помнят про Торстейна.
Почему я не умер? Я провалился в трещину в скале. Она была завалена прогнившим валежником и листвой, будто специально. Это были хорошие вести. Но все испортил противный голосок Ягге, раздавшийся совсем рядом: Выход-то один. Он наверху, а ты застрял. Да-да, застрял. Хе-хе... Даже, если ты выберешься, наверху ждет медведь. Видишь какие глубокие следы он оставил на камне, пытаясь достать тебя? Видишь? Тебе конец Блиндман. Я уже говорил, что ты слеп. Ты же был тут, и раньше этого валуна не было. Ты видел и чуял издалека дымок от его дерьма. Ты не слышал пения птиц! Как ты до сих пор еще не сдох, тупоголовый ты идиот!?
От неожиданности я вздрогнул, отчего был поражен острой болью во всем теле, полыхнувшей вдоль меня, как молния.
Что в моей голове делает Ягге, я не знаю, но он кругом прав. Я все это видел и слышал, точнее, не слышал.
— Он все еще там? Наверху?
Откуда мне знать, безумец. Я же в твоей пустой голове! Тут так пусто, что я слышу свое эхо, а если бы у меня были ноги, я бы смог их вытянуть! Ха-ха-ха...
— У тебя всегда были глупые шутки, Ягге. - Голос был хриплым, почти неслышным сипением. Я говорил с пустотой, глядя в нее полуприкрытыми глазами. Губы почти не шевелились. Они пересохли и слиплись от крови.
Хватит трепаться с самим собой. Потом разберусь с этим голосом. Видно, все-таки хорошо ударился головой о камень. Пора уже вылазить из этой западни. Начинаю шевелиться, и все тело простреливает острая боль, смех Ягге в голове становится таким высоким, будто ураган в снастях свистит, в глазах темнеет, и я снова провалился во тьму.