Он и не заметил. Его имя - Гуди. Он с детства рос слабым здоровьем и младшим в семье. Видимо, вся сила досталась старшим братьям. И красота. И притягательность воина. Все досталось старшим, кроме трудолюбия и усидчивости. Потому, они все сгинули в последнем походе Торстейна. Оба брата погибли в одном вике. Ушли и оставили свои семьи на Гуди.
Гуди стоял и смотрел невидящим взглядом куда-то в даль. Туда, где его братья живые и здоровые, шумные и вечно веселые стоят на палубе Змея - дракара Торстейна, и машут ему и своим женам с детьми. А ветер, наполняющий их парус не пускает те шутки, что братья по привычке слали в сторону младшего. Но он и так их знал. О чем могут шутить здоровенные мужи, общаясь с младшим братом, любимчиком матери и потаенным позором отца?
Что тут скажешь, отец никогда не говорил ничего, что задело бы или обидело Гуди, но поступки его говорили сами за себя. Когда он звал сыновей на ярмарку смотреть конские бои - любимое зрелище отца, Гуди удерживала мать. А отец лишь отворачивался, не пытаясь настоять. Не хотел. Гуди не смел подходить к отцу с вопросами и уж точно не собирался оспаривать его решения. Просто, молча терпел шутки братьев, смешки челядинок за спиной и жалеющий взор матери. Непоседливые братья. Вечно в поиске приключений. Их любили все, а кто не любил, тот завидовал. Но теперь все. Они больше не обнимут жен и детей. Не научат сыновей затачивать секиру и бить утку из лука. Отцы и братья остались только в памяти и оттуда они сотрутся с годами, ведь дети еще так малы.
И теперь, он остался старшим мужчиной в семье. Он содержит семьи братьев, пытаясь сохранить земли и имения под одной рукой. С каждым днем все сложнее и сложнее. Прошли все сроки скорби жен по павшим мужьям и, пора было уже искать новых, а это значит, что и имения перейду под власть мужей. Тогда Гуди превратиться из крепкого хозяйственника - бонда с несколькими причалами, лодочными сараями и отцовским кнором, в обычного крестьянина, не имеющего ничего кроме боли от утраты родных и отцовской земли, которую он добыл потом и кровью. Вернулся в реальность Гуди только когда одна из разносчиц начала дергать его за нос выдыхая ему в лицо запахом селедки и лука. Никак обедала.
— Господин, плати или заказывай еще. - Кокетка щербато улыбалась пеньками гнилых зубов, надеясь на лишнюю мелочь. Она была из франков. Тамошние бабы не годились даже рядом стоять со статными северянками, чей лед в глазах разжигал такие пожары в сердцах мужчин, что их кровь вскипала и просилась наружу. Вот так и начинались потасовки и кулачные бои, что были любимыми развлечениями простых мореходов. Тут же, Гуди готов был отдать двойную цену, лишь бы она побыстрее ушла от него подальше, пока их дрянная закуска и мерзкое пойло не вышли наружу, от ее смрадного дыхания.
Гуди попросил принести соленых сушек и кружку кваса. Он не верил в слова своего собеседника о том, что те двое скоро выйдут. И планировал посидеть и все тщательно обдумать. Он же не какой-то торопыга. Как оказалось, зря. Двое рыбаков, покачиваясь и держась друг за друга, медленно поплелись к выходу. По пути, один из них не удержался и упал прямиком на стол к местным дружинникам сотника Асмунда. Тот слыл злодеем и скрягой, но своих воев содержал в порядке и достатке. Как говорится, лицо вождя - его дружина. Вот эти откормленные медведи встали и нависли над несчастными. Те, похоже, и не заметили, что что-то происходит и, как ни в чем не бывало, пошли в направлении выхода. Но не тут-то было. Две мощные лопаты-ладони опустились им на плечи, от чего те одновременно присели почти на корточки.
— Куда вы, уважаемые? — Это сказал старший в отряде. Тот самый, в чью похлебку упал рыбак. - Уйдете и даже не оплатите мне испорченный обед? Это неправильно. Гоните деньги. - Еще одна лопата протянулась в сторону пьяниц и призывно пошевелила пальцами.
— Нетуть! Ик! Ни-ча-во... Ик! - Несчастный был так пьян, что мало понимал происходящее. Он медленно вращал глазами, пытаясь собрать их в кучу и посмотреть, наконец, на говорящего с ним человека, но все тщетно. Глаза не слушались, язык тем более, а про икоту лучше и не думать.
Стражники начали нехотя вставать. Они понимали, что десятнику невместно трясти деньги с пьяных рыбаков. А это значит, что прием пищи окончен, пора утрамбовать съеденное, выбивая его из этих двоих.
Гуди пробормотал, что-то вроде “Эх, началось” стал боком пробираться к выходу, каждую секунду ожидая начала потасовки. Но, пока все затягивалось. Беглец уже вышел за дверь, как услышал звук пощечины. Так стражники отрезвляют пьяниц, чтоб узнать, где их дом. За каждого спасенного они получали увольнительную, а жены выпивох угощали доблестных спасителей пирогами или доброй кружкой кваса. Исключительно, кваса. Ведь никогда подчиненный Асмунда не позволит себе напиться на службе. Позорный коридор еще никому не шел на пользу. А старый сотник был ох как скор на расправу.