Еще одной неприятностью оказалось наличие людей в одном с Гуди помещении. Сколько их, понять невозможно, не открыв глаза. Встанешь и начнется движение. Прикидываться дохлым - единственное, что пришло в голову Гуди, но и эта мера временная.
Пока он лежал, пытаясь осознать свое положение, ему решили помочь.
— Фстафай! - пинок в спину. Не сильно, но обидно. Голос был каким-то странным. Будто у говорившего воздух на выдохе выходил сквозь зубы. Слова произносились полушепотом и с шипением, но разве мог человек и говорить, и неумело свистеть одновременно. Примерно так должны были бы разговаривать змеи, если бы они научились.
— Может, он сдох? Если так, то я забираю себе штаны и обутки! - этот голос был обычным, низким и хриплым. Когда он говорил, доски под Гуди прогнулись так, будто к нему кто-то подошел. Тяжелый и неуклюжий, он наступил на Гуди, перешагивая его.
— Опхять тсы со сфохими шутощхами. - Сиплый пнул еще раз, похоже, проверял прав ли его напарник.
Гуди хотел и дальше притворяться, вдруг отстанут, но тут он почувствовал, как его начали щупать, и, кажется, развязывать шнурки поршней. Это он уже терпеть не мог. Не глядя, пнул ногой в сторону скрипа доски и попал. Раздался резкий хруст и дикий крик. Гуди мячиком подскочил над землей и завертелся на месте, ища врагов и отмечая свое положение. От резкого подъема в глазах потемнело, его качнуло и противник, до того ошеломленный, кинулся в сторону Гуди. Гуди получил несильный удар в челюсть, который должен был его ошеломить. Но нет, это его только взбодрило. Крепкий череп достался Гуди от отца. Отпрыгнув назад, он увидел, того, кто его бил. И опешил.
Старик. Он тяжело и прерывисто дышал, вместе с выдохом его борода шевелилась, как будто под ней был еще один рот. Взлетала и опадала вместе с его дыханием. Грязный. Волосы скатались в толстых мохнатых червей, торчащих во все стороны. Глаза смотрят из-под кустистых бровей и что-то ждут. За спиной Гуди все еще подвывал второй противник. И ему нужно было поменять положение, чтобы видеть обоих. Гуди начал обходить старика по кругу, как самого опасного и не зря. Вторым оказался карлик. Он катался по залитому кровью полу и пытался собрать вытекающую кровь руками, только размазывая ее по лицу и одежде. Движения были лихорадочные и, кажется, припадочные. В отличие от деда. Этот был спокоен и непоколебим. Стоял и смотрел. Как на добычу. Он был сух и не высок. И казался слабым, но только на первый взгляд. Предплечья - витые пучки стальных прутьев, а ладонями можно было грести на драккаре. И что-то подсказывало, что Гуди тут не победить. Оставалось уповать на разницу в весе и комплекции. Гуди, вдруг, с места рванул вперед, пытаясь сбить старика с ног, но того уже не оказалось на месте. Каким-то размытым шагом Дед перетек в бок и за спину Гуди, по пути врезав ему по плавающим ребрам так, что дыхание прервалось от боли. Вспышка почти оглушила Гуди. Следующий удар пришелся в печень. Будто молотом прошлись. “Неделю кровью ссать буду” - подумал Гуди, падая на колени. Ткнулся в грязный пол лбом, а потом и завалился на бок, невидяще глядя в пустоту. Впрочем, та быстро наполнилась приближающимся тапком подбитым несколькими слоями кожи, нашитыми друг на друга и Гуди снова выпал из этой реальности. Где-то на границе затихающего сознания скользнула мысль “Сколько можно?”.
****
Я вновь стою на том самом холме. Слабости нет. Вокруг - лес. Он вплотную подступил к подошве холма. Нет. Теперь, это не холм. Это гора. Один бок ее покатый и покрыт свежей яркой травой, а другой - каменистый и обрывистый. Внизу, сразу за обрывом, клубится желтый туман. Вокруг холма ничего не видно кроме верхушек елей в море все того же тумана. Они очень странно покачиваются, словно, я в окружении из драугов, которые стоят и вздрагивают в нерешительности - напасть или нет. Почему они могут качаться? Или из-за ветра, или их кто-то качает. Если ветер - то почему туман на месте и деревья качаются вразнобой, а не все вместе? Если кто-то качает, что больше похоже на правду, то кто... или что? В горле резко пересохло. По спине, вниз, вдоль позвоночника и в штаны стекла предательская капля пота. От ощущения меня передернуло, и это, как ни странно, привело меня в чувства.
Сделал первый шаг, развернувшись на месте. Мир вокруг меня вдруг вздрогнул и поплыл. Воздух превратился во что-то тягучее и густое. Похоже, это вода. От моего движения вокруг пошли волны, как от брошенного камня, ударившегося о дно глинистого берега. Я бы и не заметил, но виды вокруг меня исказились. Клубы взволновавшейся земли с мелкими камнями закружились вокруг, с силой ударяя по открытым участкам кожи. От ударов оставались мелкие порезы, и чем больше и активнее я шевелился, пытаясь отплыть от дна и от этих камней, тем быстрее вокруг вращались осколки, разгоняемые моими же движениями. Из-за поднятого мною грязевого урагана, я перестал видеть и туман, и ели. Сознание услужливо нарисовало, бредущих ко мне мертвяков со знакомыми лицами моих дружинников, обезображенными временем, водой и ненавистью. Жгучей и всепожирающей ненавистью. Ужас сковал конечности. Я перестал дергаться в попытках уплыть и начал медленно оседать на дно, готовясь принять неизбежное. Никогда раньше я не сдавался. Никогда не смирялся с происходящим, если меня это не устраивало. Но тут все было иначе. Да и события последних недель сказались.