Вдруг, хватка ослабла, а затем вовсе пропала. Старик бросил меня на землю, отошел и присел на один из камней, расставив ноги и уперевшись в колени локтями. Уткнулся подбородком в сложенные кулаки. Снова уставился на меня, не мигая и ничего не говоря. Только бровь над живым глазом приподнял. Замер. Чего-то ждет. И, могу поклясться, прислушивается.
Я пытаюсь встать, красные круги и черные пятна еще скачут перед глазами. Кое-как поднялся на четвереньки, но земля, вдруг, вырвалась из-под меня и со всей силы врезала по всему телу. Как пощечина великана. Меня вырвало той змеей, которую я съел недавно на холме. Или давно. Интересно, сколько прошло времени?
— Посиди-кась, маненько. Отдышись. Как кутенок неразумный. Увидел же меня истинного. Зачем кинулся? - Дед вновь начал играть старичка на завалинке, который внучка отчитывает за то, что не слушается старших. - Я ведь, и пришибить могу. - А вот это было сказано уже не дедом. Голос стал низким и густым. Как рой пчел в закрытом дупле. И серьезным.
— Кто ты такой? - Хотел крикнуть, но из поврежденной глотки вырвался только хрип и писк. Но, старик понял.
— Ассбьерн - Сказал-таки. - Берсерк я. Одином то ли проклятый, то ли одаренный.
— Каждое слово, как удар молотом по наковальне. Вместо наковальни - моя голова.
— Почему не убил?
— Хотел. Но, передумал. Странный ты. И, сдается мне, у нас много общего с тобой, юнец. - Старик смотрел куда-то сквозь меня, задумался. Пока думал, чесал свою бороду. Звук был такой же, как тот, что возникает если шевелить солому, чтоб не прела. - Я не буду тебя убивать, если ты пойдешь со мной.
— Куда это? - Старик резко перевел взгляд на меня.
— На Берег Изгоев. - такое единение желаний меня насторожило.
“Опасность!” - “заткнись, Ягге. Сам знаю...”
Глава 5. Ульфхеднар
Гуди проснулся от холода. Все тело чесалось и болело. Запахи никуда не делись, и, даже, стали сильнее. Странное чувство холода не давало покоя больной голове. Гуди помнил, что было прохладно, но вполне терпимо. Тут же, холод своими мерзкими холодными лапами пробрался в самое нутро. И, стоило об этом подумать, как Гуди затрясло. Но от этого голове стало чуть легче, и он попытался встать. Кое как у него получилось.
Пошатываясь, как при качке, собирая глаза в кучу, Гуди пытался понять, кто стоит перед ним. Но они все никак не хотели смотреть туда, куда надо. Наконец, комната перестала вращаться и все встало на свои места. И лучше бы он оставался без памяти.
Перед ним стояли трое - командир городской стражи Асмунд, позади него - не к ночи помянутый, заплечных дел мастер, а впереди...
— Ярл Борг. Твой судия и друг, если ты скажешь всю правду, или же враг. Выбирай. Хотя, нет. Выбора у тебя нет, ибо Ярл Борг не оставляет за спиной живых врагов.
Он стоял в пол оборота, руки собраны в замок за спиной. Широкие плечи развернуты, спина прямая, а ноги так широко расставлены, будто он сидит на коне. Он напоминает ствол тысячелетнего дуба, что стоит на утесе, позади поместья Гуди. Сходство подтверждала грубая и морщинистая кожа лица, и борода, цвета коры все того же дуба. В бороде пряталась усмешка, которая могла означать все, что угодно, от дружелюбия, до предвкушения удовольствия от сдирания кожи с моего трепыхающегося тела. От таких наблюдений у Гуди похолодело в груди, и он вдруг вспомнил хлюпающий звук внутренностей, вылезающих из распоротого брюха. Ведь это ярл был тогда на помосте. А когда “тогда” Гуди уже не знал. Кажется, что события на площади были так давно, а воспоминания свежи и ярки от того осадка, что остался на душе.
Ярл назвал Гуди врагом. Хоть и не прямо, но все понимают, что ярлом добряки и неженки не становятся. Если сказал ярл Борг, что не оставляет врагов, то тут никакого другого понимания и быть не может. Только то, что сказано. И все. Точка.
Гуди лихорадочно перебирал в памяти произошедшее за последнее время и никак не мог понять, в чем он должен сознаваться. “А если скажешь, что не понимаешь, то легко окажешься на дыбе.” Только Гуди успел подумать об этом, как палач, будто читающий мысли, криво ухмыльнулся и, отойдя к кривому, грубо сколоченному столу, начал разворачивать на нем свои инструменты. Медленно так. Явно он любовался своими игрушками и готовился пустить их в дело.
Гуди, как заворожённый, глазел на блестящие железки, и блики от жаровни отражались в его глазах. А рядом так же пристально смотрел ярл Борг, но только на Гуди. Смотрел, не мигая.