— Твое имя. Семья. Цель посещения сего славного города... - В дело вступил Асмунд. Слова разносятся под низким сводом злыми воронами. Вгрызаются в сознание Гуди и парализуют его.
— Привяжите его и приступайте. У меня нет времени на этого трэля. - Ярл начал терять терпение. Сказав эти слова, он отошел в глубь зала и пропал из виду, погрузившись во тьму за границей света от жаровен.
Из темноты за спиной Гуди вынырнули двое огромного роста и очень сильные. Кожаные фартуки, кожаные же штаны и сапоги. Все грубое, но добротное. Призванное защитить от брызг крови и разлетающихся углей, раскаленного масла или расплавленного свинца. Картина за картиной из самых страшных глубин разума Гуди всплывали и метались в голове, загоняя сердце все глубже в пятки. Они принесли с собой широкую деревянную доску с ремнями для закрепления рук, ног и головы. А еще вдоль краев были криво вырезаны желоба-кровостоки. Столешница крепилась на подвижное основание с клиньями фиксаторами. Опоры для крепости прибили через специальные кованные проушины дюймовыми костылями прямо в доски пола.
Гуди с двух сторон взяли за предплечья, приподняли над землей и прижали к столешнице, намертво закрепив руки и ноги. Стол из вертикального положения плавно переходит в горизонтальное. Гуди понимает, что если он и дальше будет так молчать, то его начнут пытать.
— Твое имя. Семья. Цель посещения сего славного города... - Ничего личного парень, говорил взгляд воеводы, а губы повторили в третий раз. - Твое имя. Семья. Цель посещения сего славного города.
—Гуди. Гуди, сын Эйнара Косолапого. Я из Нэрей-фьорда. - Слова кое-как с хрипом и шипением срывались с пересохших губ Гуди.
— Воды. - Асмунд коротко отдал приказ и перед Гуди возник один из помощников палача.
Вместо того, чтобы дать попить его попросту окатили из ведра ледяной водой. Гуди и без того потрясывало от холода и страха. От неожиданности и обжигающего холода он ощутил давящую боль в груди, которая через пару мгновений прошла, но чувство было такое, будто сердце вот-вот остановится. Гуди потерял контроль над телом, чуть обвиснув на ремнях.
— Идиоты. Палач, не можешь обучить своих костоломов, делай их работу сам! Я приказал дать ему воды. - Асмунд оказался хорошим парнем, но жаль, что не на стороне Гуди.
— Горячие и молодые. Инструменты готовы. Приступать? - Пустой и сухой голос, как пепел от истлевшего костра. Палач встал в пол оборота, держа одну руку на поясе, а другую - на жутком молоте. Как раз таким кости в крошку дробить.
Асмунд посмотрел на пленника. Что-то в нем располагало к себе. Может, честность? Он заговорил снова.
— Я вижу ты боишься. Это нормально. Любой в такой ситуации испугается, но ты пойми, - Воевода приблизился почти в плотную, обдав замерзшее лицо Гуди горячим дыханием, - дальше будет только хуже. И страшнее. Я не люблю мучить людей. Видят боги, не люблю, но ради родных стен этого города, я готов с тебя шкуру снимать тонкими лентами долго и мучительно. Будешь говорить?
Все доброе и светлое, что начал испытывать Гуди к Асмунду, сразу улетучилось.
— Да.
— Что ты делаешь в городе, Гуди, сын Эйнара?
— Встречался со старыми друзьями. Побродил по городу. Попал под копыта коню какого-то молодого выскочки, а дальше не помню. Очнулся в темнице. Был избит Сиплым и Карликом и снова провалился в беспамятство. И вот, я тут.
— Интересная история. А друзей, с которыми ты встречался, помнишь? А выскочку?
— Нет. Ну, то есть, да. Друзей помню. Точнее, одного. Я встречался с одним. Эээ... Убе. Убе Хогспьет... - Невесть что, но лучше это, чем говорить про Клюва. Он узнает и убьет. Мысли неслись вскачь обезумевшим табуном.
— Видно, Гуди, ты сильно ударился головой. Так сильно, что забыл имя друга, к которому добирался, аж из земель фьордов. Я напомню. Его зовут Кнуд по прозвищу Вороний Клюв. А друзья его зовут просто Клюв. - Ярл, наконец, подал голос. Эти слова, полные торжества и злобы, разнеслись эхом под сводами пыточной. И болью отозвались в ушах Гуди. - Палач, приступай. Асмунд, старый друг, твое время вышло. Он - лгун и лазутчик. И у нас совсем нет времени ждать пока он одумается. Сейчас мы выдернем ему ногти, для разогрева, а потом начнем дробить кости. А подручные не дадут ему умереть, пока мы не узнаем все.
Это конец. Все пропало. Братья останутся неотомщенными, Клюва не найдут - он скользкий и верткий, как угорь. А мне конец. Сдохнуть тут и не выполнить задуманное. Как же все это бесит! Как же хочется разорвать эти ремни, снести башку Асмунду, Ярлу, вырвать глотки палачам и поскорее к солнцу от этих ужасных запахов. - мысли все так же неслись галопом в голове Гуди, но что-то поменялось. Пропал страх. Его заменила горечь и обида, на смену которым через миг пришли злоба и холодный расчет. Боль пронзила все тело Гуди. Она же принесла облегчение. Запахи и звуки лавиной обрушились на Гуди. Опять. Он вновь, как и на площади, вырвался из своего тела, которое жило само по себе. И прекрасно справлялось без него. Может тут и остаться - думал Гуди.