Еще будучи зверем, он чувствовал воду. Она шла потоком под полом зала пыток. Видно, это водосток или тайная река на случай осады. Не важно. Гуди видел спасение в этом потоке, но не было уверенности, что ему хватит воздуха. Он был еще монстром, но сознание - человеческое.
Гуди огляделся.
Пыточная превратила в место жестокой казни. Вокруг витает густой запах крови и испражнений. В центре зала стоит стол для пыток. Весь в глубоких бороздках. Рядом с ним - оторванная голова главного садиста, чуть дальше - тело хозяина головы. Оно раскинулось, указывая вытянутой рукой в сторону выхода. Вокруг него таинственно блестело целое озеро черной крови, в которой отражались блики горящих факелов и жаровен. В противоположной стороне - один из помощников. Сложен пополам. Прерывисто вздыхает, будто воздух горячий и несчастный боится обжечь горло. Гуди взял раскаленный прут в одной из жаровен и, проходя мимо, воткнул ее в ухо умирающего. Даже оборотню не чужда жалость.
Осталось проверить последнего. Хотя Гуди прекрасно знает, что проверять там нечего. Тело у стены, напротив входа в зал. Дверь сорвана с петель, валяется радом. На стене огромное кровавое пятно с кусочками кожи, пучками волос и мелкими осколками кости. От большого пятна вниз смазанным следом стекает другое. Ну а на полу уже сама туша последнего и самого здорового палача. Спина разорвана когтями от повисшего на ней оборотня, а вместо головы - скомканный мешок с торчащими отовсюду костями и розовыми мозгами. Чуть в стороне - глаз. Раньше он был ярко-голубой, теперь просто белесый шарик.
Там, где всегда была стража, было пусто. Даже заключенные, сидящие в соседних камерах, притихли. Раньше ор стоял.
Гуди от увиденного стало не по себе. Когда происходила сама бойня, а по-другому это и не назовешь, он видел все иначе. Со стороны и как-то не по-настоящему. Весь мир уменьшился до этой комнаты. Время остановилось. А перед собой он видел не врага, не противника, но добычу. И будь их не трое, а десятеро или даже сотня, они остались бы для него просто добычей. Осознание этого испугало и вдохновило Гуди. Собственное могущество, данное ему богами, открывает перед ним невероятные возможности. Самое главное, теперь он сам сможет убить Торстейна. Без оружия. Голыми руками.
Осталось выбраться из этого подземелья и из города вообще - подумал Гуди, и начал искать в тысячах запахов один - запах воды. Как ни странно, но обоняние волка осталось с ним. И что-то произошло со зрением. Оно стало тусклее, но вот в темноте он теперь видит, как поздним вечером - темновато, но ориентироваться можно. Идя вдоль стены, Гуди прижимал к ней ладонь. Он чувствовал вибрации, исходящие от камня. С каждым шагом они становились все сильнее. Он так увлекся новыми ощущениями, что не заметил мешков с каким-то тряпьем, сваленных в дальнем углу пыточной. Под ними оказался люк, зарешеченный прутьями с палец толщиной. Прутья вмурованы в кладку стены и вырвать их нет никакой возможности, даже имея силу оборотня. Гуди это понимает и принимает тяжелое решение. Прорываться на выход. Ближайший путь для него великодушно проложили Асмунд и Борг, орошая все вокруг эфемерным запахом страха и вполне реальной вонью от дерьма.
— Ну что же. Да помогут мне боги... - Гуди вышел из камеры и двинулся вверх по истертым ступеням. К свободе или смерти.
Глава 6. Почти дома.
Мы шли бесконечно долго. Один день сменял другой. Питались тем, что найдем в лесу. Пару раз Ассбьерн сбивал зайцев метко брошенным камнем. И вообще, для одноглазого старика он слишком силен и ловок. И опасен. Он откровенно насмехался над моей криворукостью – я не мог попасть даже в дерево в десяти шагах от меня. И меня это очень злило. Злость на старика сменилась злостью на себя. Та превратилась в усталость. Усталость стала безразличием.
Мы прошли столько, сколько я не ходил никогда. И я даже не задумался о том, что, идя на Берег Изгоев, мы движемся в совершенно иную сторону. А когда я понял и спросил об этом у Ассбьерна, тот просто отмахнулся от меня, как от мухи.
Шли долинами. Одна сменяла другую, пока не приблизились к подножию крутой и высокой горы. Пытаясь рассмотреть ее вершину, я чуть шею не свернул. Из ниоткуда возникла тропа, вымощенная слоистым камнем. Наши дети играют такими. Они очень крепкие, пока не воткнешь между слоями нож. Камень расслаивается и вместо одной лепешки появляется две. Девочки рисуют на них мордочки, а мальчики запускают по воде, чтобы те скакали пока не утонут. Чей камень больше раз прыгнет, тот и победил. Дальше мощеная дорожка превращалась в ступени из того же камня. А ступени, извиваясь, уходили в высь, в туман.