Аеск переводил взгляд с одного на другого и ничего не понимал. Только слово “Аминь” его задело, и он перекрестился. Чем снял напряжение, возникшее в лагере. Викинги жестоки, эта жестокость необходима, ради наших побед. Сегодня мы разделаемся с сотней монахов, а завтра нас будет бояться и ненавидеть тысяча. Мы побеждаем задолго до боя, заставляя врага трястись от страха и делать ошибки. Но никогда мы не станем насиловать ребенка, мальчишку, которому от силы одиннадцать зим. У большей части сидящих тут дома ждут сыновья. И от скрежета зубов, сведенных в бешенстве после рассказа, птицы поднялись с веток по всей округе.
— Если ты ему откажешь, я сам притащу этому молодому воину его врага на расправу. — Это сказал Турсе. Голос его был низок и густ, как мед. Все любили и уважали этого огромного балагура и шутника. Но сейчас рядом был зверь, способный раздавить череп человека сжав его ладонями. Видели. Было такое.
— Торстейн, это еще не все. Аеск говорит, что завтра воскресенье.
— И что?
— В воскресенье все честные и праведные христиане идут на воскресную службу. Они закрываются в храме и поют песни своему Мертвому Богу. Опасаться им нечего. Нас никто не видел иначе тут бы уже стоял отряд воинов, а монастырь ушел в глухую защиту. Поэтому, мы просто обязаны их удивить.
— Отлично. Сейчас готовимся, проверяем оружие и снаряжение. Выходим затемно. К собачьему времени мы должны быть на тропе. Как только начнется служба, мы, молча и без шума пробираемся в центр монастыря и разделяемся. Эйнарссоны берете пятерых и запираете молельный зал. Следите, чтоб никто не вышел и не зашел. Ягге, берешь на себя лучников и присматриваешь за двором. Вдруг какой-то монах окажется не столь праведным и безгрешным и пропустит молитву. Кнуд, ты мудр и знаешь языки. На тебе - склады и скрипторий. Ищи дорогие книги и золото. Заодно, присмотри провиант на обратную дорогу. Я же с остальными пройдусь по кельям и столовой. Собираемся на площади перед молельней и все вместе врываемся внутрь. Аеск идет с нами. Раз он помог нам, то и мы поможем ему. Видно, малыш, твой бог тебя не слышал, но услышали наши.
Когда я говорил бойцам, чтобы они проверили оружие, я лукавил. Викинг скорее жопу забудет подтереть, чем даст появиться пятнышку ржавчины на секире или щербинке на мече.
Эйнарссоны спали, прислонив свои чудовищные секиры к стволу поваленного дерева. Все остальные тоже так или иначе готовились отойти ко сну в ближайшее время. Я же собирал волосы и бороду в косы. Не хватало еще подохнуть из-за намотанных на чей-то меч волос. Все решено и оговорено дважды. Проверил часовых. Все в порядке. Все на местах. Завтра мы станем или богаты и знамениты или мертвы.
Утро началось с тихих скрипов кожаных поясов и пыхтения. Бойцы начали просыпаться и готовиться к выходу. Костров не разводили. Поели немного сушеного мяса с сыром, запили водой и двинулись в сторону драгоценного сундучка, к которому, кажется, нашелся нужный ключик.
Двигались в сумерках. Небо только-только начало розоветь. Изо рта шел пар и в низинах стелился туман, скрывая нас. В который раз убеждаюсь, что Один нас бережет. Когда победим, принесу ему такую жертву, какую никто еще не приносил.
Благодаря туману и богам его наславшим, мы прошли незамеченными до самого подножия утеса, на котором, как гнездо гигантской птицы раскорячился монастырь. Мальчишка не обманул. Мы друг за другом двинулись вверх по извилистой тропе, уходящей к белеющему пятну стен. Прибой внизу скрывал шум наших шагов, но он не сможет скрыть стаю чаек, осевших на скалистых выступах, если те испугаются и крикливой стаей взмоют в небо.
Уже подходя к заветной дверце, кто-то из бойцов вспугнул-таки чайку и та, открыв клюв, начала бить крыльями и орать. Но это продлилось всего миг, потому как Ягге - лучший лучник и мерзкий задира, пригвоздил ее к гнезду, пробив зоб и перерезав почти пополам. Я скорчил злую гримасу недотепе и двинулся дальше. Вперед, только вперед. Перед дверцей была небольшая площадка, на ней естественно все не поместились, но небольшой совет мы провели. Напомнил вчерашний порядок и предупредил о воинах, чем заслужил недоверчивые взгляды и бормотание Двух Братьев. Эти йотуны начинают меня злить. Пришли ко мне проситься в команду как к самому удачливому вождю, потому как я почти без потерь возвращаюсь из походов и всегда при деньгах. Неплохо слухи расходятся благодаря песням могучего Турсе. А теперь эти двое раздражают меня своим похрюкиванием на каждое мое распоряжение. Надо будет их проучить. Если живы останутся.