У меня было все - моя честь, моя отвага, моя сила и моя дружина. Это была вся моя жизнь. Я знал, что это мое по праву силы и по праву родства. Все, чего мне не доставало, я брал мечем. И за это меня уважали и боялись. И завидовали. Моя жизнь. Какой же она оказалась хрупкой...
Все разбилось вдребезги. И сейчас в отражении на меня смотрит грязный, ничтожный трэл, а ведь мне только тридцать зим. Но морю нет дела до меня и моих переживаний. Море — сама Правда.
Море прекрасно всегда. Но, особенно, я люблю его на закате.
Закат.
Еще один.
Сколько их уже встретил я, стоя на этом проклятом берегу? Ожидание конца сводит с ума, и нет ничего хуже.
Идет третий год моего изгнания. Три года я изнемогаю тут в одиночестве. Три года я жду, что найдется воин, способный меня убить. Но нет таких. Боги меня берегут. Там, за косой, в глубине фьорда, старый курган. На этом кургане — кострище. Земля под ним так прогорела, что души сгоревших на нем проваливаются сразу к Хель - в мир мертвых, которым она заправляет. А сам он не успевает остывать и от того весь покрыт клубками змей, греющих свои хладные гибкие тела. Черные гадюки - королевы кургана! Они покрывают его весь. Порой кажется, что он жив и пытается встать, стряхнуть с себя этих гадин. А потом улечься поудобней и снова погрузиться в вековой сон, охраняя покой мертвого война под собой. Вокруг него уже нет деревьев. Все ушли на погребальные костры.
Один за другим ко мне идут воины со всех земель в округе. У них разные цели — забрать доспехи и оружие, перенять мою воинскую удачу (которая, к слову, давно покоится на дне самого глубокого огненного озера в мире мертвых), отомстить за родственника... Последних больше всего. И хоть по закону меня нельзя убивать, пока я не ушел на полет стрелы от своего убежища, всегда найдется тот, кто готов нарушить это правило.
Пока таких было лишь двадцать. Должно быть три десятка. Столько людей, своих людей, я убил в ту темную ночь. Был еще рулевой — Кнуд. Вороний клюв. Старый друг еще моего отца, которого он заменил. Кнуд знал все фьорды в округе, мог с закрытыми глазами пройти весь Каттегат. Он был лучшим кормчим во всем королевстве! Был. Но и он тогда пропал. На суде решили, что я выкинул его за борт, в сети богини Ран. За что я был трижды проклят его женой. Ведь теперь, ему не видать великих чертогов Вальхаллы. Не пить пиво с братьями по оружию и самим Одином. Не сражаться ему в Рагнарек на стороне Асов, плечом к плечу с Одином, молниеруким Тором, богом-охотником Улем и другими. Единственное, что я смог, это на остатки спрятанных мною денег нанять ему достойных плакальщиц, чтобы все боги и Асы и Ваны, и даже великаны в Йотунхейме - мире йотунов слышали, как горько оплакивают смерть достойного викинга, сына Моря.
Море поглотило не только моих воинов и удачу, но и мою жизнь. Прошло три года, а я до сих пор не помню ни-че-го. Помню, как очнулся от холодной воды, вылитой на меня. Надо мной стояли воины из нашего поселка. Я им был рад, ведь с некоторыми мы вместе росли и занимались борьбой, смешивая пот и кровь. Но на их лицах было только желание убивать. Радость сменилась непониманием, а потом сработали воинские рефлексы, но было уже поздно. Я рванулся к оружию. Точнее, попытался так сделать, но не смог пошевелиться. Руки были прижаты сапогами к палубе, а мои клинки Хугин и Мунин покоились на плече Убе - десятника. Это он пришпилил меня к палубе, словно насекомое.
Мои добрые клинки. Целое сокровище и самое дорогое, что было у меня. Оружие для любого мужчины — это его гордость. Будь ты простым бондом-землепашцем или ярлом - викингом, ты должен уметь управиться с топором или мечом. Иначе нельзя. Иначе смерть. Поместье бонда окружали пустоши. Поля, леса, луга и реки. А иногда, и горы. Соседи всегда помогали, случись нападение, но до их прихода еще нужно было продержаться. Всегда поместье или хутор полны трэлей и рабов. Они защищают дом наравне со всеми, ведь в случае чего они или меняют хозяев, или умирают. И второе - чаще случается. Грабеж и разбой на своих землях запрещен, и все об этом знают. Но и кровной вражды никто не отменял, поэтому стычки были и свидетелей со стороны поселения никогда не оставляли. Иначе мой берег бы обрел новых жильцов. И очень много.